Желание

Так хочется взять одну из них и запустить в стену, а еще лучше — матери в лицо, жаль, что из Нью-Йорка до Палермо ни одна из них не долетит.

Только если ты хорошо попросишь, детка.

— Ну хоть ты-то заткнись, — произносит Сильвия вслух и прикрывает глаза, понимая, что оплошала. За последние несколько месяцев у нее вошло в привычку отвечать на едкие комментарии Мера вслух. В дурацкую, дурную привычку. Он все равно никогда не умолкает.

И не говори, что тебе не нравится. Утром ты думала иначе.

Утром. Перед глазами мгновенно всплывает приглушенный свет в спальне, короткое прикосновение острых зубов к шее, слишком горячий и длинный язык — и где тот только ни побывал этим утром.

— Что, прости? — спрашивает мать холодно. Тон ее неуловимо меняется — исчезает надменная вежливость, уступая место легкому недовольству. Как Сильвии хватило наглости оскорбить ее? Знала бы мама, о чем думала в этот момент ее взрослая дочь.

— Это не тебе, мам.

По кухне распространяется приятный аромат кофе, мерно рокочет кофемашина, и больше всего Сильвии хочется выпить латте с карамельным сиропом и вернуться в гостиную. Забраться с ногами на диван и посидеть в тишине час-другой, в надежде, что Меру не придет в голову материализоваться посреди квартиры. Надавить на ее неправильные желания.

Вместо этого Сильвия постукивает пальцами по столу, глядя, как стекает в любимую чашку кофе вперемешку с молоком. Латте получится так себе.

— Я знаю, что просто так ты бы не позвонила. Прости уж, но никогда не поверю, будто тебе вдруг захотелось со мной поговорить. Напомнить, как закончился наш разговор в прошлый раз? И если ты опять об этом, то еще раз повторяю: я не собираюсь выгораживать тебя перед отцом, и уж тем более как-то тебе помогать.

Настроение неумолимо портится. Как бы Сильвия ни старалась отвлечься, воспоминания сами лезут в голову: вот мама не обращает на нее внимания в детстве, вот они разговаривают о красоте, — о единственном, на что может рассчитывать Сильвия в своей жизни, — а вот прощаются перед отъездом матери в Италию.

Теперь и Сильвия могла так сделать. Пока мать прожигала жизнь под палящим итальянским солнцем, Сильвия точно так же прожигала жизнь в душном офисе под искусственным светом ламп.