Желание

Верит, что именно они помогают им преодолевать все невзгоды. И не догадывается, что эти невзгоды они же и создают. До чего же удобный образ Дьявола — искусителя, желающего склонить смертных на свою сторону, готового мучить их, лишь бы заполучить их души, — создал отец.

До тошноты убедительный. Мертаэль кривит губы, глядя в сторону. У него нет сил наблюдать за искренним восторгом в глазах Сильвии. Восторгом, которого не заслужил ни он, ни Создатель.

— Получится, — улыбается он наконец. — Ты же знаешь, Сильвия, Господь почитает в первую очередь любовь.

И сегодня, когда ты вернешься домой, ты найдешь ее у себя на пороге.

Поднимая с земли корзину, торопливо складывая в нее уцелевшие цветы, Сильвия благоговейно бормочет что-то себе под нос. Когда она поднимается, раскрасневшаяся, с выбивающимися из косы и спадающими на лицо светлыми волосами, во взгляде ее читаются решимость и искренняя благодарность. И ее Мертаэль не заслужил тоже.

Его предложение — его подарок — всего лишь эгоистичное желание поскорее расстаться с Сильвией.

Дома ее ждет мужчина по имени Гай, любви которого она мечтает добиться уже который год подряд, и раз уж он создан, чтобы дарить любовь, чем еще он мог ей отплатить? Что мог предложить? Пусть хоть парочка смертных встретят свой конец счастливыми. Быть может, у них действительно успеет родиться ребенок.

Родится и сразу погибнет по прихоти создателя. Мертаэль сжимает руки в кулаки.

— Спасибо, Господи! — Сильвия кружится вокруг, крепко сжимая в руках корзинку, вновь подскакивает к Мертаэлю и замирает на мгновение.

Не знает, имеет ли право не то что обнять его — взглянуть на него так же, как смотрит на своих подруг, когда делится с ними радостными новостями и собственными секретами. Трепет перед сыном божьим перевешивает, и она лишь скромно, неуклюже кланяется и бежит в сторону деревни, к небольшому деревянному мостику через реку.

— Я этого не забуду! — кричит она напоследок, и крик ее подхватывает и уносит в сторону леса ветер.

И Мертаэль этот день тоже не забудет.

Так он говорит себе, стиснув зубы и глядя на лазурно-голубое небо, по которому неспешно плывут облака. Такое спокойное и тихое, будто бы бескрайнее, если смотреть на него с Земли, такое обманчиво добродетельное.

Может быть, у него нет права идти против Создателя, против собственного отца, но и права стоять на месте у него нет тоже. И если когда-то Создатель решится уничтожить свое детище, Мертаэль будет первым, кто встанет у него на пути.