Желание

Это воспоминание о его величественной фигуре на берегу сверкающей на солнце реки, о мелко подрагивающих крыльях за спиной. Таких огромных, что восторг Сильвии невольно передается и ему.

Нет в нем того величия, какое представляет себе смертная. А если бы было, он давно уже поддался бы на уговоры братьев и решился поговорить с отцом. Восстать против его жестокой тирании, потребовать сохранить жизнь смертным, с которыми тот намеревался покончить раз и навсегда. Вместо этого он трусливо спускается на Землю и долгими минутами смотрит на воду, словно там, на глубине, могли скрываться ответы на его вопросы.

Имеет ли он, носитель главной добродетели — любви — право обернуться против Создателя? Против Господа, который наделил его способностью искренне любить всех вокруг — от ангелов до смертных? Кем он станет, если все-таки шагнет в пропасть? Не подведет ли братьев, до последнего верных отцу? Не придется ли ему проливать их кровь ради высшего блага? Да и в чем заключается это благо?

И он искренне надеется, что смертная девушка по имени Сильвия не чувствует его беспокойства, не слышит те же вопросы у себя в голове.

— Правду говорила матушка, — вполголоса бормочет Сильвия. — Все ангелы красивы, как сам Господь. Почему вы так часто спускаетесь сюда? Это вы защищаете нашу деревню от напастей? В этом году у нас даже урожай был, а в соседней, говорят, все также плохо. Спасибо!

Падать на колени вовсе не обязательно, но Сильвия делает это снова и снова. Рассыпается в благодарностях, хватается за рассыпавшиеся по земле колокольчики и бросает их к его ногам.

— Встань, я же просил. — На этот раз он сам помогает ей подняться и смотрит на нее хмуро. — Не нужно преклонять передо мной колени. Ты ничем мне не обязана, и тебе лучше просто вернуться в деревню. Представим, что мы с тобой никогда не встречались, Сильвия.

— Но я так много хотела вам сказать! Я знаю, что Господь забрал матушку за ее грехи, а Дариуса не пощадил, потому что тот много языком чесал, но он все-таки позволил нам выжить! Если бы не он, в прошлом году и я бы тоже окочурилась.

Искренние и яркие эмоции Сильвии перед Мертаэлем как на ладони. Как и большинство смертных, она искренне верит в непогрешимость Господа и его детей.