Отданная Владыкам гор

И в ней будто мелькнул силуэт.

Зябко поёжилась.

Чувство, будто за мной наблюдают – преследует темным наваждением.

Впервые я заподозрила неладное в отведенном для проживания крыле королевского замка, куда прибыла в числе последних претенденток. Приняла ванну, села у зеркала с окладом из самоцветов и начала расчесывать длинные волосы. Внезапно зеркальная поверхность колыхнулась и с той стороны проступили очертания мужчины с синими как горные озера, холодными глазами.

А сам он… Святые! Казался соткан из снежного серебра.

Волосы покрывал снежный налёт, кожа была белой, с синеватым отливом, на ресницах и бровях сверкали хрусталики.

Силуэт развеялся, и только после этого я поняла, почему он так выглядел. Прекрасный незнакомец был скован ледяными чарами и медленно умирал.

Я не спала до самого рассвета. Бродила по комнате и, ломая руки, скользила по зеркалу сонными глазами, замирая от ужаса. Меня околдовали злыми чарами? Прокляли соперницы? Или в зазеркалье королевского замка действительно кого-то спрятали?

На утро назначили примерку нарядов, в которых мы предстанем перед женихом на первом испытании.

С головной болью, уставшая и разбитая надела лучшее платье, захваченное из дома, и отправилась в королевскую столовую.

Честно говоря, я вообще не должна была сюда попасть.

Новость об отборе застала меня после возвращения из зимнего леса.

В тот вечер я, как обычно, отправилась собирать хворост и проверять кроличьи силки. Мы с отцом голодали уже третью зиму. Провиант стоит дорого, денег от продажи берестяных корзин и глиняных горшков хватает только на покупку муки и мерзлого картофеля.

Уже и забыла, когда в последний раз ела мясной бульон. И покупала новые сапоги, платья из крашеного сукна и стеклянные бусы.

С другой стороны, зачем мне бусы?

С утра до вечера работаю по дому, готовлю еду, стираю за плату на речке бельё, а в свободное время помогаю отцу продавать горшки и корзины. Дела идут совсем плохо. Жители все чаще обходят наш дом стороной. Боятся связываться с «дочерью» фейри, шипят в спину проклятия и желают нас с отцом убраться подальше.

Так вот, вернувшись тем вечером в деревню, я заметила на площади людей. Они волновались, спорили и бурно выкрикивали имена дочерей.

Перехватив охапку хвороста, остановилась у самого края. Щеки жёг мороз, в горле пересохло, я продрогла и устала, но любопытство оказалось сильнее.

- Что случилось? – Спросила у жены булочника.

Сэнна Клариса смерила меня опасливым взглядом.