Три мести Киоре

Дом для сирот и беспризорников прятался за покосившимся забором из железных листов. Ворота им открыла старушка в чепце и суконной юбке, чей жакет поистерся настолько, что вместо черного стал бледно-серым, сохранив истинный цвет в некоторых местах. Афранья взяла обе корзинки с печеньем, а Ниира, опираясь на зонт-трость, поковыляла следом за ней. Кирпичное здание с проржавевшей кровлей поблескивало окнами, через которые хмуро рассматривали пустынный двор дети разного возраста. Девочки в одинаковых серых платьях прятались за мальчишек, которых одевали уже абы как: брюки с заплатками, несколько раз перешитые рубашечки, розданные как будто на вырост жилеты и пиджаки или курточки — смотрительница дома старалась как могла, но средств упорно не хватало ни на что.

— Я так рада, что вы не забываете о моих детках, — говорила смотрительница, сложив руки на животе. — Я так рада, так рада…

— В этот раз мы принесли печенье, — Афранья едва сдерживала слезы: сама еще довольно юная, она близко к сердцу воспринимала беду заключенных в доме детей.

Кухарка забрала корзины с кивком — она вообще говорила мало, чаще смотрела исподлобья. В столовую тем временем заглянули дети из самых любопытных, которые успели привыкнуть к Ниире и Афранье.

— А вы что здесь делаете? Марш в классы! Урок не закончился! — смотрительница тут же повернулась к нарушителям порядка.

— Брат Соон с новеньким занят, а тот плачет! — наябедничала светловолосая девочка, дергая за кончик тонкую косичку.

— А что за новенький? — поинтересовалась баронета, повернувшись к смотрительнице.

— Да как вам сказать, — старушка стушевалась и поджала губы. — Мальчишка лет девяти, позавчера к нам привели. Мать его лошадь задавила. Но ладно бы только это, так он говорит, что ночью на него чудовище какое-то напало. Ох, не берите в голову, наверняка ему приснилось! Он, кажется, впечатлительный…

— Чудовище? Он так и сказал? Не разбойник, не убийца? — вмешалась в разговор и так слишком долго молчавшая Афранья.

— В том-то и дело, что именно чудовище. Запомнил только светившиеся синим глаза, — она вздохнула. — Ну, не переживайте, скоро у него это пройдет.

И именно после этих слов по зданию пролетел детский плач, громкий, ужасный, похожий на вой раненого зверя.

— Прошу прощения, мне надо посмотреть, что произошло, — пробормотала смущенная смотрительница и покинула столовую.