Русалка для слуги Кощея

– Вроде бы сказывали, Горыныч княжескую жену похитил, а ты на него за это рассердился, сказал, что это не по Правде, и после этого он на Сорочинские горы перебрался жить.

– Женку легкомысленную до чужих ласк охочую я ему еще простил, – сноровисто скрепляя двойным плетением звенья кольчуги, уточнил Велибор. – В конце концов, для того жене и муж дан, чтобы ее оберегать и присматривать. А вот когда Горыныч пару людских поколений спустя племянницу княжескую прямо из дядиной светлицы почти силком уволок, поучил уму разуму.

А потом ему еще и богатырь из смертных этот, как его, Добрыня, неплохо наподдал, чтобы неповадно было. Горыныч еще обижался, что витязь девчонку к дяденьке домой-то вернул, а сам не женился. Порченной, видимо, посчитал. Ее потом за какого-то заморского королевича выдали.

– Можно подумать, Горыныч ее не трогал, – фыркнула Даждьроса, которая нрав бесшабашного шебутного ящера не хуже его брата помнила.

– Да кто его знает, – уклончиво усмехнулся в усы Велибор. – Я между ними с лучиной не стоял.

Только нынче, думаю, зря я тогда брата осуждал. Гордился тем, что живу по Правде, считал себя более достойным. А в результате все наоборот вышло. Одно дело – девок неразумных портить, да баб чужих во грех вводить, а другое – служить Кощею.

– Ты послал ему зов? – очищая в ступе овсяную крупу от шелухи, спросила Даждьроса.

– Зачем? – склоняясь над работой, помрачнел ящер. – Он ведь, небось, как все вы в гибели Дождирады меня винит. И совершенно справедливо.

– Какой же ты все-таки гордец! – досадливо поморщилась Даждьроса, вымывая шелуху и пересыпая содержимое ступы на жернова ручной мельницы, чтобы немного измельчить и сварить к ужину на молоке кашу.

– Да куда уж там, – хмыкнул в ответ Велибор. – Пресмыкаюсь в пыли, точно раздавленный бескрылый гад. Даже ползти толком сил не имею.

И все же Горислав оказался то ли мудрее, то ли отходчивей. Видимо, оттого что еще раньше на своей шкуре ощутил тяжесть доли изгнанника. Впрочем, как сам он потом признался, его уговорили дядька Леший и батюшка Водяной.

Велибор с Даждьросой, проверив, что пиво, поставленное к их свадьбе, по всем приметам должно поспеть в срок, прогуливались вдоль реки, на другом берегу которой копошились со своими заботами смертные. Уже к концу этой недели золотившиеся рожью и ячменем поля останутся черны и голы, а жители деревень, обмолотив зерно и убрав солому, с песнями и хороводами понесут от поля к селу украшенный лентами и цветами последний сноп.