Русалка для слуги Кощея

Хотя Навь, где обитали древние чудища, которых Мать-Земля не выпустила на поверхность, существовала всегда, после прихода в мир зла и воцарения Кощея, это место стало настолько отвратительным и опасным, что его избегал даже хозяин Нижнего мира, батюшка Ящер, предпочитая светлые чертоги предков. Впрочем, он исправно следил, чтобы Перевозчик доставлял сюда тех, кто, подобно Кощею, променял душу на злато, разучившись различать добро и зло. Кто, раз свернув на скользкую тропинку, проложенную Кривдой, так и не захотел, пройдя сквозь тернии и очистившись от скверны, выйти на прямой путь.

Для тех, кто, блуждая по пустоши, едва балансировал на скользких камнях или бродил по горло в нечистотах, коварный металл обернулся черепками и мерзким достоянием бочек золотарей. Впрочем, лиходеи и душегубы, казалось, окружающей скверны не замечали, продолжая склоки и дрязги, устраивая свары прямо на головах тех, кого топкая вонючая трясина затянула по темечко.

Продолжавшие тлеть, гнить или гореть заживо, обитатели Нави или, как их чаще называли, немертвые, постоянно сражались друг с другом, деля рухлядь и отбросы, валявшиеся здесь, словно в насмешку и назидание тем, кто заботу о ближних и добрые дела променял на мирские блага. Периодически им приходилось все же объединяться, чтобы отражать атаки жутких вечно голодных чудищ. Хотя чаще они предпочитали спасаться беспорядочным бегством, опрокидывая друг друга и втаптывая упавших в грязь, откуда их с чавканьем извлекали когтистые лапы, щупальца, клыкастые пасти, клювы или жвала.

Помимо смертных Даждьроса различила превратившихся в уродливых костяных драконов ящеров и нагов, умеющих принимать человеческий облик разумных потомков первых зверей, и даже, кажется, каких-то птиц.

— В Ирии нет скверны, но наши сородичи любопытны и, случается, во время путешествий в Средний Мир попадают в тенета Кривды, — пояснил Финист.

Жар-птица при этих словах тяжело вздохнула, и он поспешил ее поддержать и утешить. Даждьроса, в свою очередь, с ужасом подумала, что среди мерзких созданий мог оказаться и Велибор. Он почти не рассказывал о жизни на Ледяных островах и вообще старался этот период вычеркнуть из памяти, но кошмары, мучившие его по ночам, говорили о том, через что ему пришлось пройти красноречивее любых слов.