Русалка для слуги Кощея

Когда же мы узнали, что она стакнулась с ордой северных демонов и шайтанов, мы навсегда закрыли для нее ворота города и наши сердца, а ее родных, взрастивших такую никчемную дочь, выселили в пустыню.

Даждьроса и оставленный охранять ее и племянницу Горыныч переглянулись. Похоже, старейшины Змейгорода еще проявили милосердие, закрыв город для одного Велибора. Впрочем, огненный змей покинул твердыню предков куда раньше и тоже не совсем добровольно, Дождираду слишком поздно хватились.

Коркуд, которого суровость приговора нагов тоже, похоже, впечатлила, глянув с сочувствием на поскучневшего Велибора, обратился к старейшине.

– Мы не сомневаемся в приверженности жителей города древним добродетелям, однако хотим узнать, вдруг лживые речи Гюрзы, сманили на сторону зла кого-то из ваших сородичей.

– Наши земли расположены на краю пустыни, – пояснил старейшина.

– Распознать их козни – задача непростая, – посочувствовал Коркуд.

– Конечно, мы судим по поступкам, и в борьбе со скверной жалости не знаем, – положив иссохшую кисть на узорчатую рукоять сабли, пояснил старейшина.

– Но лучше предотвращать беды, нежели расхлебывать их последствия, – кивнул Коркуд, украдкой отирая с лица пот.

Перевалившее полуденную черту солнце лилось в зал изо всех окон, а наги даже не попытались спрятаться от его лучей с помощью занавесей.

– Именно так мы и поступаем, – величаво кивнул старейшина, с удовольствием подставляя дневному светилу почти не согнувшуюся под грузом прожитых лет и все еще гибкую спину. – Мы тщательно проверяем всех, кто прибывает в наш град, проводим очистительные обряды, слушаем разговоры, увещеваем сомневающихся, стараемся оберегать от шепота пустыни неокрепшую молодежь, но судим по поступкам.

Он сложил раздувавшийся во время разговора капюшон, давая понять, что разговор окончен, и сделал знак страже проводить гостей до городских ворот. О том, чтобы осмотреть город или пообщаться с жителями даже речи не шло.