Русалка для слуги Кощея

Всю эту кладь, бережно уложенную в лари и увязанную в сетки, навьючили на Горыныча. У него же на спине, держась за костяной гребень огненной головы разместился Велибор.

– Приданное невесткино не растеряй, – наставлял он брата.

– Сам за ним и присмотришь, захребетник! – весело фыркнул Горыныч, обращаясь.

– Не думал, что доживу до такого дня, когда придется в воздух не на своих крыльях подниматься, – сетовал Велибор, когда они еще в крепости обсуждали предстоящий перелет, согреваясь у печки-каменки в ожидании первого снега.

– Ну да, в походах-то ты, даже когда получал раны, все равно обращался, не считая возможным товарищей обременять, – кивнул Горыныч. – А мы с сестрой потом тебя едва выхаживали.

Даждьроса кивнула, вспоминая, как излишняя щепетильность в сочетании с гордостью, если не сказать гордыней, едва не стоили ящеру жизни. Дело в том, что обычно в походах тяжелораненых воинов, которые из-за слабости и потери крови не могли принять истинный облик, ящеры, которые обычно возвращались домой по воздуху, несли на спине или, бережно увязав, как поклажу и добычу, в сетки.

Велибор возвращение в родной Змейгород таким путем считал слишком унизительным, да и не хотел обременять товарищей, поэтому даже когда получал раны, старался встать на крыло. Однажды, не рассчитав силы и не соизмерив свои возможности с тяжестью полученных увечий, он едва дотянул до городских стен. А потом несколько недель не мог подняться, продолжая лежать пластом даже тогда, когда те, кого привезли в беспамятстве, уже пошли на поправку.

Сейчас Велибор ехал верхом, крепко обнимая бока брата и без страха глядя вниз. Чуть в стороне, стараясь не отстать от могучего змея, летела Даждьроса. За годы жизни в Княжьем городе она немного отвыкла от полетов в стае, хотя поля и леса облетала каждое лето, орошая живительной росой, привечая дождевые облака, отводя разрушительные грозы. Впрочем, под защитой крыльев могучего ящера она до сего дня не поднималась в небо ни разу.

В какой-то момент она поймала исполненный тоски взгляд Велибора. На месте Горыныча, чуть впереди и справа, защищая хрупкую лебедку и помогая ей рассекать воздух, следовало лететь ему. Если бы все сложилось иначе, они бы перед свадьбой и после не просто гуляли возле реки, а, опьяненные счастьем, носились по поднебесью, пускай не в таких высях, как поднимающиеся выше седьмого неба ирийские птицы, но не менее вольно и свободно.