Не горюй о сердце — я скую другое

Ему все больше казалось, что это искусная ложь, надувательство, какие-то безумные россказни — многие воины трогались умом, особливо те, что бились с порождениями ночи. — Ты нас обманываешь, нет там ничего! И если нечисть ушла, почему ты с ней не пошел?

— Люблю солнце, да и людей тоже, — пожал плечами Волк, такой бесхитростный. — В Нави — темнота и холод. Иначе бы, думаешь, они не сбежали давным-давно, едва ваши попы объявили охоту? Жить там нельзя, задохнешься.

— Не врет он, есть там мост, — тяжело сказал Василий. Взгляд обратил к реке, видя что-то, что Ивану было неведомо; отвернулся с усилием, нахмурился.

Хотелось упасть. Умереть, чтобы тоже попасть в Навь — только… зачем? Иван обессиленно привалился к телеге, у которой прежде сидел Волк, едва не рухнул. Голова кружилась. Он гнался от Китеж-града… Нет — от какой-то разрушенной татарами деревеньки, где он очнулся, мокрый и холодный рядом с припадочно трясущимся Василием. Выдернул он их в последний миг из-под воды, когда уж дышать нечем стало; говорил, не вышло бы нипочем, если бы Кощей такой вихрь не поднял — вот и их разбушевавшейся силой Чернобога подцепило.

После этих слов Иван почувствовал себя грязным — не отмоешься. Но радовался, что выжил, и молился за погибших в Китеже, содрогаясь от ужаса.

Для чего он гнал сюда, едва расспросил бегущих прочь селян? Отомстить, уничтожить Кощея за то, как он обошелся с отцом, с Михаилом, с Китежем, со всеми людьми, что любимый город населяли?.. Но сила его оказалась слишком велика, сражаться с ней Иван не мог — они ведь не в сказке о богатырях и злых чернокнижниках! Может быть, он все-таки хотел умереть…

Они до полусмерти загнали лошадей, украденных с чьего-то двора.

Времени каяться перед Белобогом не было, и Иван молча проглотил свою вину. Василия вело что-то, и дороги он угадывал с закрытыми глазами. Теперь было ясно: к нему взывал мост в Навь.

— В Нави теперь правят царь Кощей Бессмертный, Чернобогов наместник, и жена его, Марья Моревна, сеющая смерть, богиня с клинком-серпом, — проговорил Вольга торжественно.

— Оставь эту вражду, юнец, все равно тебе до Той Стороны прежде срока не добраться. Мост не для тебя стоит.

Он почувствовал какую-то оторопь, настоящий страх смерти, какого он не знал, пока в его дом не привезли Марью… Марью Моревну. Словно его безумный брат снова навис над ним, стискивая горло, и Иван не мог вздохнуть. Вскочить бы на лошадь и гнать ее прочь. Все бесполезно. Последние надежды отомстить или хотя бы погибнуть достойно в бою растаяли.