Не горюй о сердце — я скую другое

Ничего у него не осталось; податься некуда. Князь без княжества.

— Бежишь, пока край твой разоряют татары, — усмехнулся Волк, словно подслушал его мысли. — Девок хватают, золото гребут. Золота-то у вас много, у Китеж-града. Только со дна не достать!

Иван знал, что нынче собирается сила в Ярославле, принимают там тех, кто бежит от Орды; готовятся с язычниками сражаться. Возглавляет войско будто бы князь Всеслав, с малой дружиной переживший резню у Лихолесья — пощадила она его, отпустила… Иван содрогнулся. Марья оставалась человеком, но почему она выбрала пойти вслед за чудовищами?

— Далеко они не ушли, нет! — пугающе оскалился Волк.

И пропал. Иван отпрянул, оглядываясь, но воина нигде не было, только ветер гулял по тихому полю… Последние слова его показались предостережением. Иван бездумно шагнул в сторону реки, издалека видя покачивающуюся мирную волну. Пробрало дрожью: так же под озером покоился его город.

— Я виноват, — прошептал Иван. — Если бы не освободил его… Но я думал, это что-то значит.

— Топиться вздумал, княже? — устало спросил Василий. Осекся: — Прости, сдуру говорю. Не ты бы его освободил, так жена его.

— А все-таки я виноват во всем! Не могу я с тобой в Чернигов ехать, — отрезал Иван. — Не смогу в глаза людям глядеть. И спрашивать будут, как Китеж погиб, а я не выдержу, я расскажу… Пусть не знает никто, все равно на моей совести.

Он, шатаясь, поплелся к лошадям. Даже не подумал, что надо бы поискать выживших — вдруг кому-то можно помочь? Отец Михаил учил заботиться о тех, кто нуждается… Никогда бы Иван не сказал, что духовник способен убить его брата ради общего блага — несколько раз. И теперь уже не узнаешь, не он ли отравил отца…

— Я в Чернигов вернусь, — быстро сказал Василий, пряча глаза, — им нужен князь, а когда Орда на пороге… Я не могу допустить, чтобы дом моих родителей разрушили еще раз. И чтобы кто-то снова пострадал от боярских свар.

— Спасибо, — кивнул Иван. — Ты… осторожнее будь. Смотри, как бы не узнали, что ты ворожишь.

— Да я уж научился, — покачал головой Василий. Тоскливо посмотрел на невидимый мост и тут же отвернулся. Боялся — не хотел признать, что он не человек. Иван его понимал.

Поворотив коня, он вдарил пятками по бокам и скоро вырвался на большую дорогу. Совсем один.