Яйцо дракона

Он, казалось, не возражал и мило общался с ней, незаметно для нее подкладывая в ее тарелку колбасу, которую она не особо любила, но сейчас уплетала за обе щеки, не замечая ничего вокруг, кроме герцога. Он ей понравился, и Сандра делилась с ним всем, что только приходило в ее голову, болтая без устали.

Рене улыбнулась и поймала на себе задумчивый взгляд Вальтера. Мурашки пробежали по спине, и сердце волнительно ускорило ритм, стоило вспомнить вкус его поцелуя и жар его дыхания. Он прищурился, опуская ресницы, но Рене успела заметить вспыхнувшие на дне его малахитовых глаз искры.

Такие же, какие пылали в глазах дракона.

Пальцы похолодели, и она отвернулась. Страх на мгновение поселился в животе, и аппетит пропал. Рене заставила себя успокоиться и попыталась трезво оценить увиденное. Могло ли ей показаться? Может, это солнце, бьющее в окно сквозь тонкие занавески, отразилось в его глазах? Или, может, это разыгралось ее воображение, которое раз из раза сравнивало цвет его радужки с малахитом?

Могло ли быть так, что он действительно был тем самым драконом, у которого она таскала сокровища? Это бы объяснило, откуда он столько знал о нем, о том, где находилось его логово и что хранилось внутри.

Но разве тогда он не должен был ее ненавидеть, хотеть убить? Вальтер, напротив, делал очень однозначные намеки, и не то чтобы Рене желала им сопротивляться. По крайней мере, она была готова подождать, пока они уедут из дома, полного детей. Смысла противиться влечению к красивому соблазнительному мужчине, она больше не видела. Не тогда, когда, возможно, жить ей осталось всего ничего.

– Сандра, сходи погуляй, пожалуйста. Можешь с Грозой поиграть, – Рене улыбнулась сестре.

Она разочарованно насупилась, но послушно вылезла из-за стола и убежала на улицу. Она была хорошим ребенком, который никогда не спорил и был умен не по годам.

– Шон, Эва, пойдемте в гостиную, – Рене поднялась из-за стола и первая покинула кухню.

Брат и сестра шли по пятам. Герцоги так же, как и вчера, заняли дверной проем, явно идя на поводу у любопытства.

Рене их проигнорировала. Они знали о ней достаточно, а у нее была возможность убедиться в их порядочности, чтобы быть уверенной, что они не ограбят детей.

Рене достала тяжелый мешочек из сумки, которую собиралась забрать с собой, и подошла к столу. Эва и Шон все поняли без слов, и оба стояли понурые.

– Я уезжаю. Когда вернусь, не знаю, – она очень старалась, чтобы голос не дрожал.