Сердце отравителя

Или идешь ножками, или возвращаешься обниматься со своим другом. Ну же, давай, поднимайся.

Глава 9

Ян

Бренный ливер таскать ей все же пришлось — каждые три-четыре шага заканчивались попытками поцеловать мостовую, но я упорно пытался двигаться, пока перед нами не распахнулась унылого вида дверка. Стоило Нин-джэ разжать пальцы, я опал тряпичной куклой на пол. Проблески сознания все еще улавливали моменты, когда она, непрерывно ворча, перетаскивала меня на какую-то подстилку, но затем темное небытие взяло свое, хотя я и цеплялся за сознание до последнего.

Не хотел, не мог в небытие, а вдруг, пока я там?!..

Когда утренний свет разорвал сон, я какое-то время не смел пошевелиться. Нет, силы вернулись, просто еще не до конца вынырнувший из дымки разум почему-то был уверен, что любой неосторожный вздох разорвет последнюю призрачную нить, связывающую с ночью. Что, если все это было лишь бредовым сном отупелого сознания? Что, если она исчезнет?

Долго, к счастью, терзаться не пришлось — тело автоматически отреагировало на движение.

Я распахнул глаза, стоило ей приблизиться.

Не сон. Это был не сон. А что тогда?!

— Отошел? — Спросонья Нин казалась еще мрачнее. Собранные под кожаные манжеты темные рукава плыли над головой и пахли шалфеем, когда она осторожно поводила ладонями над моим лицом. Но не прикоснулась. — Если сможешь встать и отмыться, я тебя даже покормлю.

На пробу подвигал неожиданно послушными конечностями и, проведя языком по губам, ощутил знакомую горечь. Ага, значит, укрепляющим отваром она меня вчера все же поила.

Тогда понятно, откуда силы. Во всем том невозможном, которое впервые за много лет чудом свалилось мне на голову, это — самое волшебное. Тот же вкус и те же руки.

Умывание под ее бдительным надзором почти смешило, но, когда передо мной на стол плюхнулась миска с не бог весть какой аппетитной, но явно содержащей мясо субстанцией, все остальное отошло на второй план.

— Так как тебя зовут? — В отличие от меня Нин-джэ ела медленно, не отводя внимательного взгляда.

Если бы она могла проникнуть под мою маску, наверное, уже оторвала бы голову. Или дала пинка, чтобы летел отсюда и до того самого каменного уступа, где она сожгла свои крылья.

Но отвечать что-то было надо. Я не боялся, что Нин узнает меня по голосу. Нет больше того голоса. А тем, что есть, на погосте хорошо каркать. Разговаривать — так себе.

— Ворон. Но ты можешь звать меня как угодно, если продолжишь кормить. — Я замаскировал вновь рвущийся смех глупой шуткой.