Сердце отравителя

— Ну, еще пара десятков человек, наверное.

Она что-то пробурчала под нос и на мгновение пропала из поля зрения, а я почувствовал, как изможденное тело почти готово подорваться на ноги, хотя полминуты назад это казалось невозможным. Только не уходи, пожалуйста! Не исчезай!

— Вставай. — Прикосновения поднимающих почти что за шкирку рук нельзя было назвать нежными даже с большой натяжкой, но сейчас я был готов предпочесть их самому сладкому поцелую. Она здесь, рядом. Живая.

Сумрак накрыл вновь, и половину дороги я не запомнил, слегка очнувшись, лишь когда по глазам сквозь веки ударил навязчивый, чуть рябящий свет, а совсем рядом прозвучал апатичный мужской голос:

— Вам кого?

— Лекаря и койку.

— Нин-джэ слегка встряхнула меня, будто пытаясь продемонстрировать собеседнику. — Подлатайте его и дайте отлежаться. Я заплачу.

Смешно… Все повторяется.

— Мест нет, — прогнусавил все с той же безразличной интонацией мужчина, очевидно сторож при какой-то ночлежке или доме милосердия. — Приходите в другой день.

— Да сейчас, я же каждый день от мостовой отскребаю недобитков.

— Девушка ощерилась, больно сжав мое плечо. — Конечно, этого положу где взяла, а в свободный день какого-нибудь другого притащу, мне же без разницы. Так вы себе это представляете? Хоть в угол на солому его киньте, все в тепле и под присмотром.

— Мест нет. — Непоколебимости привратника могла бы позавидовать монолитная крепостная стена.

Я почувствовал, что меня вот-вот сложит от неконтролируемого смеха.

Те же, там же и туда же!

Помнится, в тот раз все начиналось так же.

Или так же заканчивалось? Что изменилось в тот момент, когда она притащила меня в какую-то богадельню, приплатив, чтобы меня не залечили до смерти, а поставили на ноги?

— Да что ж ты будешь делать! — Нин-джэ возмущенно фыркнула и, осознав, что дальнейший диалог с мужчиной плодов не принесет, переключилась на меня: — Ты там смеешься или блевать собрался? Если второе, то не на меня, а то правда брошу где взяла.

На этот раз приступ смеха сдержать не удалось, и организм тут же отомстил за преступную трату энергии подломившимися коленями.

— Тебя по голове слишком сильно били, да? — с брезгливым участием спросила та, кого тут быть не могло и не должно было. — Ты скажи, в приюте для душевнобольных места точно есть.

— Просто смешно. — Дыхание восстановить получилось далеко не сразу. — Что теперь?

— Пойдешь со мной пока что. И я имею в виду именно «пойдешь», потому что таскать твой бренный ливер мне порядком поднадоело.