Последнее пророчество Эллады: Спасти Персефону

Ареса явственно перекосило – не нравилось, когда его так непочтительно прерывали – но он через силу кивнул.

– Хорошо. В присутствии трех свидетелей, – он развел руками, показывая на Деметру, Минту и Таната, – я даю развод этой женщине и возвращаю ей свадебные обеты. Уходи прочь, ты мне больше не жена. Как там дальше, я же учил... а! Я тебе не муж, а ты мне не жена. Все.

Персефона подняла голову, выпрямилась, потерла сухие глаза и прерывающимся голосом повторила:

– Ты мне не муж, а я тебе не жена.

Ее голос сорвался – это Деметра плавно придвинулась к дочери и властно закрыла ей рот ладонью.

– Не волнуйся, доченька, теперь все будет хорошо, – заворковала она, поглаживая волосы Персефоны. Минта тут же обняла сестру, шепча ей на ухо что-то успокаивающее, и царица обмякла, перестав вырываться из материнских объятий.

– Непременно, – буркнул Арес, с явным подозрением поглядывая на свою экс- супругу. – Я больше не хочу видеть эту дрянь в своем Царстве.

– Не смей говорить так о моей дочери! – взвилась Деметра. – Или я разорву наши договоренности и ты будешь сам разбираться со своими зарослями!

– Ты что, Деметра?! – завопил Неистовый. – Я, может, про Минту! Про Минту!

– Тогда ладно, – смилостивилась богиня Плодородия. – Позволь мне отвести доченьку в мой прекрасный сад, и завтра я спущусь в твой мир и займусь делом. Пойдем, дитя, – она выпустила Персефону из объятий, цепко схватила за руку и буквально поволокла за собой в сторону ближайшего выхода.

– Я тоже с вами! – крикнула Минта, вытирая слезы. – Я ее не оставлю!..

– Ладно, пойдем, – без особых восторгов сообщила Деметра, все так же конвоируя вновь безучастную ко всему Персефону.

Танат, видимо, устав созерцать эту безрадостную картину, сложил крылья и исчез; Арес же топнул ногой и мысленно повелел миру открыть проход наверх.

Ничего не произошло.

– А, чтоб тебя! – рявкнул Неистовый, с досады пнул попавшийся под ноги камень и грязно выругался в адрес поганого Подземного мира и его непонятной привязанности к долбанутому дядюшке Аиду.

Тихий смешок за спиной он не услышал.

***

Тоннель, вопреки ожиданию, выбросил Аида не в Аресовы кишки, а на поле брани. Не успел он проморгаться и встать на ноги, как на него тут же набросились агрессивно настроенные воины. Воины были здоровыми и краснолицыми.