Последнее пророчество Эллады: Спасти Персефону

Более того, как разглядел Аид, отмахиваясь от напавших подобранным с пропитанной кровью земли оружием и перескакивая с одного медленно растворяющегося (растворяющегося?!) трупа на другой, они в принципе все были на одно лицо – Аресово, конечно же. Все обозримое пространство было занято дерущимися копиями Неистового.

Копии звенели оружием, что-то нечленораздельно орали… и убивали, убивали, убивали своих собратьев. Трупы валились на землю и медленно растворялись, но воинов от этого почему-то не уменьшалось.

Аиду они практически не доставляли проблем. Только и требовалось, что обходить сражающихся друг с другом Аресов и срубать мечом головы тем, кто все же нацеливался на него и не отвлекался на других Аресов (что происходило почти постоянно). Но стоило остановиться, поскользнувшись, например, на каком-нибудь растворяющемся трупе, как на него сразу наваливалась пара-тройка Аресов, и приходилось приводить их в небоеспособное состояние – благо бойцами они были никудышными.

Так или иначе, основной проблемой было то, что поле брани никак не желало заканчиваться. Все так же светило на голубом небе неестественно-яркое солнце, все так же багровела кровь на земле, все так же махали мечами тысячи и тысячи Аресов.

Много, много часов подряд.

– Когда ж вы наконец закончитесь, дебилы! – завопил Аид, аккуратно разрубая одному из Аресов заднюю часть шлема (так, чтобы не повредить голову). Этого Ареса, а также еще пять запасных (вдруг убьют), он наметил в качестве ориентира.

Опытным путем он определил, что удобнее всего оставлять насечку именно на шлеме. Лица у них всегда были покрыты слоем запекшейся крови, царапин не разглядишь, а ранить более серьезно или оставить – полностью или частично – без оружия или доспехов означало обречь «контрольный образец» на скорую гибель от рук собратьев.

– А ну стоять! – закричал он другому «опытному образцу». – Не вертись! Тупой, как оригинал!

Аид добавил несколько скифских слов, более емко характеризующих Ареса, его копии и заодно его мать. Он не видел смысла молчать, благо копии Ареса тоже не молчали во время драки – говорить они, видимо, не умели, и издавали длинные невнятные вопли, заглушаемые лязгом железа.