Последнее пророчество Эллады: Спасти Персефону

– Я сделаю все, что ты просишь, – всхлипнула богиня, вытирая слезы пухлой рукой. – Бедная, бедная девочка!..

Аид взглянул на нее с подозрением. Он совершенно не понимал, с чего вдруг Деметре начать завывать, и что за «бедную девочку» она начала оплакивать. Владыка не усматривал в своем плане никаких явных или скрытых опасностей, грозящих как Персефоне, так и самой Деметре.

Может, «бедная девочка» – это Арес?..

– Ты можешь ненадолго прекратить истерику и объяснить, что не так? – потребовал он, проклиная свою фантазию.

Деметра шмыгнула носом:

– Я же сказала, что сделаю, как ты просишь! Просто… раз ты идешь на такое из-за моей дочери, значит, ты точно вообразил, что влюблен. Боюсь представить, в какое чудовище она превратилась!

Владыка вздохнул с облегчением:

– Если тебе станет спокойнее, мы можем считать, что я просто решил вернуть себе власть, – предложил он. – Власть! – повторил он по-скифски, пробуя слово на вкус

Деметра решительно вытерла нос:

– Да ты идиот.

Аид пожал плечами:

– Аэды поют, что любовь превращает воинов в безумцев, так почему бы ей не превратить меня в идиота? А что? Ты же сама сказала, что я влюблен.

Деметра наградила его очередным презрительным взглядом. У нее явно имелось свое невероятно ценное мнение насчет «любви» нелюбимого брата к обожаемой дочери.

Впрочем, Аид не нуждался в ее советах. Ее облеченное в тысячу слов «ты не можешь любить» не могло перевесить один-единственный аргумент. Который, он, впрочем, не спешил называть, чтобы не обострять временно затихший конфликт.

Если он не любил Персефону, то почему так долго терпел ее мать?!

Глава 14. Минта

Минта всю жизнь мечтала о настоящей любви.

О такой, чтобы сладко замирало сердце в груди, немели руки и ноги и хотелось танцевать. Чтобы быть готовой на все, а еще – жертвовать жизнью ради любимого, и любимый чтобы жертвовал тоже.

Счастье пока не находилось. И сердце у нее замирало, и ножки подгибались (особенно после бурной ночи), и мысли все о любимом (любимых), и готовы они были почти на все (а на ложе – так и просто на все), но идеала как-то не попадалось.

То мужик был страшноватым с лица и Минту не тянуло к нему больше одного-двух раз, то он не соответствовал ее ожиданиям на ложе. А еще бывало, что мужик вроде всем был хорош, но жаждал привязать ее к себе как собачку или служанку.

Или рассматривал ее как рабыню для удовольствий.

Или оказывался нытиком, как Гермес.

Или был туп как пробка.