Последнее пророчество Эллады: Спасти Персефону

Или у него внезапно обнаруживалась ревнивая жена, и нимфа сразу же бежала, охваченная странным чувством на стыке сострадания и брезгливости.

Или просто страсть остывала после нескольких встреч, и самым мудрым было попрощаться и разбежаться.

Так или иначе, мужики не задерживались надолго, но Минта не унывала и пробовала снова. И снова. И снова.

Персефона смеялась, говорила, что ей пора бы уж остановиться на каком-нибудь одном, но нимфочка, кажется, слишком увлеклась процессом. Мысль о том, что ее истинная любовь вдруг найдется и таки придется остановиться, приводила ее в ужас.

Персефону эти ее мечты забавляли, и Минта старалась мечтать чаще – чтобы сестра хоть немного отвлекалась от тяжелых мыслей и зловещих планов. Надо сказать, за девяносто лет в Подземном мире она много чего наслушалась – и от сестрицы, и от многочисленных подземных мужиков, которых частенько пробивало на откровенность после жаркой ночи – и сама могла бы неплохо строить козни всяческим злопыхателям.

Минта не жалела, что, однажды спустившись под землю, не стала подниматься обратно. Притворяться развратной служанкой царицы и под покровом ночи собирать для нее информацию оказалось гораздо интереснее, чем просто спать со всеми подряд на поверхности, да еще и выслушивать потом от Деметры сентенции вроде «в кого ты такая уродилась, да у меня за всю жизнь мужиков было меньше, чем у тебя за три дня, да вспомни, что ты не простая нимфа, а дочь богини, так что остепенись».

Нет, Персефона тоже могла устроить ей нагоняй – как в тот раз, когда Минта решила поближе познакомиться с Эребом – но нимфочка с чистой совестью пропускала ее нотации мимо ушей. В чем, в чем, а в любви царица Подземного мира разбиралась из рук вон плохо. Любовников у нее, считай, и не было, а Арес в качестве мужа не выдерживал никакой критики.

Поэтому теперь, когда появился Аид, который ей, кажется, даже понравился, Персефона с чего-то раздумывала, и нимфу это злило. Уже и сама затащила бы его на ложе, но, во-первых, очень уж хотелось устроить сестре личную жизнь, а, во-вторых, для самой Минты Аид все-таки был жутковат.

Высокий, черноглазый, вполне себе симпатичный – казалось бы, что еще нужно, но нет.