Последнее пророчество Эллады: Спасти Персефону

Такая у нашей царицы мать.

Пес тихо заскулил.

– Я понимаю, – шепнул ему Аид. – Но ты и сам видел, что с ней случилось. Ей нужно было наверх. Она бы здесь не проснулась.

–…. потому, что ты сам – чудовище, и с кем-то нормальным тебе некомфортно….

Тихий, жалобный визг.

– Она пролежала так больше суток, и никаких изменений. Если бы я не вытащил ее на поверхность, она, чего доброго, осталась бы так лежать – и все, готовь хрустальный гроб. Ну, ладно, не нужно. Ей уже лучше. Она проснулась и рвется в бой. еще пару дней на поверхности, и можно будет вернуться.

Я там ей кое-что поручил, она как раз успеет немного отдохнуть и восстановиться до своего возвращения.

Пес лизнул ему руку и медленно растворился в дымке, поднимающейся от Коцита. Аид перевел взгляд на Деметру, пытаясь восстановить в памяти ту часть ее лекции, которую он прослушал.

–... с другими чудовищами у тебя полнейшее взаимопонимание. И если тебе понравилась моя Кора, это значит, что бедная девочка изменилась до неузнаваемости и сама стала монстром.

Владыка решил проявить заинтересованность к ее бредовым теориям:

– В твою стройную теорию не совсем вписывается Левка, – глубокомысленно заметил он.

– Ах да. Еще ты настолько неразборчив в связях, что не можешь ограничиться даже своими чудовищами. Они-то хоть олимпийцев не жалуют. А тебе совершенно наплевать, кто там тебе набивается в друзья – бог, смертный, титан, чудовище или Гермес, – резюмировала богиня.

Аид тихо хмыкнул. Нельзя сказать, что эта оригинальная идея стала для него открытием – сколько он помнил, Деметра постоянно наставляла кого-то насчет неподобающих связей – однако взаимосвязь с Левкой он по-прежнему не усматривал.

– Да не любил ты ее, придурок, – презрительно сказала богиня. – Она в тебя влюбилась, знать бы еще с чего, а ты и рад вообразить, что тоже влюбился. Твое сердце не способно производить любовь, так же как и чресла неспособны производить детей.

О детях Деметра, будучи богиней плодородия, судила профессионально, но любовь однозначно не была в ее компетенции.

– Может, закончим обсуждать мои чресла и вернемся к Персефоне, – предложил он, и Деметру явственно передернуло от его многообещающей улыбки. – Я понимаю, что материнские нотации способны залечить любые душевные раны, но лучше ты…

Аид принялся объяснять Деметре свой план. Сначала она рыдала и билась в истерике, но потом вроде успокоилась.

Но рыдать, конечно, не перестала.