Княжич степных земель

Она бы многое отдала за то, чтобы такие люди, как Зофья, встречались на дорогах как можно чаще и никогда не бедствовали.

- Так а шо там, у гради-то? – в глазах Зофьи зажёгся огонёк любопытства. – Шо воно?

Зулейка отпила сбитень. Да, не подвела господарка – готовила она едва ли не хуже служанок в княжьем тереме. Славный сбитень! За такой в Яшевиц-граде можно было отдать целую золотую монету с чеканным сокольим клювом. Запах трав отдавал хорошо, смешиваясь с сахарным мёдом и печёным перцем. Согревающий напиток потёк по телу.

Разрумянились бледные щёки, загорелось что-то внутри – и Зулейка, наполнившись жизненной силой, принялась рассказывать о дивном и огромном Яшевиц-граде. Тени от свечных огоньков играли на стенах так, будто пламя вторило её речам и привносило в них тонкий запашок ворожбы.

Зофья слушала её с интересом. Она никогда не была в столице – летом выезжала в Пшелицу на ярмарки, но что такое далёкая Пшелица, отрезанная густым лесом от остального княжества? Другое дело – большой расписной город посреди ковыльных степей и быстрых ветров.

Зулейка рассказывала ей о резном дереве, кованом железе – дивной столичной редкости – и не забывала про карамальных петушков на палочках, всевозможных шатрах и кибитках, которые рассыпались по всему Яшевиц-граду, больших цветастых домах, где жили богатые купцы со своими семьями, мыльнях и харчевнях. Конечно, пришлось упомянуть и о княжьем тереме. Торговцев пускали во внутренний двор – и как же там было красиво! Стены были сотканы из ажурного дерева, как будто сама Трёхликая Боги-Пряха спустилась с небес и создала это диво.

Так они просидели до позднего вечера. Зулейка сплетала рассказ за рассказом, на ходу придумывая всякое. Она веселила Зофью историями о том, как ратники врывались к девкам в мыльню, а те стыдили воинов и выгоняли их с тряпками и можжевеловыми вениками. Было и печальное – о том, как одна девица повесилась на дереве, когда узнала, что у княжича уже есть наречённая.

- А ты видела её? – спросила Зофья.

- Нет, - Зулейка покачала головой.

– Но говорили, что красивая: пшеничные косы до пояса, а щёки горят, как спелые яблоки.

Она умолчала о многом. Сожаление вгрызлось ей в душу, ведь Зофья – честная и щедрая господарка, а Зулейка откровенно врала ей и говорила небылицы. Пришлось успокаивать себя тем, что она славно развлекла добрую господарку и удовлетворила её любопытство. Остального Зофье знать не надо было.

Когда Зофья подкинула дров в печь и отправилась к себе, была уже ночь.