Пропавшие в лесах Нетландии

– Львы, трясины, противные лекарства – вот чего действительно следует бояться, – перечислил он, вскочив на упавшее дерево, и, расставив руки в стороны, прошелся по нему. Он явно чувствовал себя как дома. – Но бояться темноты? – Он спрыгнул вниз и снова оказался впереди Венди. – А ты и в самом деле ее боишься? – поддразнил он, подныривая под низкую ветку.

Венди же пришлось лишь слегка наклонить голову, чтобы не налететь на эту самую ветку.

Она бросила на Питера сердитый взгляд. Ее чувство собственного достоинства пыталось прорваться наружу через неприятное ощущение в животе.

– Я боюсь не темноты, – поправилась Венди, – а того, чего не могу видеть в темноте. – Она подняла фонарь выше и попыталась разглядеть лес впереди. Ее одинокая тень прикорнула на дереве справа. Тени Питера по-прежнему нигде не было видно. И это было так… странно.

– Боюсь того, что может навредить мне, – пробормотала она скорее себе, чем Питеру. Ранки на ноге ныли, а ветки и листья кустов все время хлестали по ним, усиливая боль.

Питер остановился и какое-то время смотрел на нее, склонив голову набок. Он напомнил ей ее старую собаку Нэну. Когда Венди обращалась к Нэне, та терялась, желая угодить ей. Выражение лица у Питера было таким же невинным и глупым. Венди почувствовала, как к горлу подступает смех.

– Думаю, люди страшнее темноты, – сказал он. – Стоящий перед тобой человек может быть очень опасным, а ты даже не знаешь этого.

Венди словно пригвоздили к земле. Его слова были удивительно… проницательными.

Пробежав несколько ярдов, Венди догнала Питера и пошла бок о бок с ним. Вопреки здравому смыслу она чувствовала себя в большей безопасности, когда он был рядом. Казалось, он излучает свет и разгоняет тьму леса.

– Так чего боишься ты? – поинтересовалась Венди. – Людей?

– Что? – фыркнул Питер и яростно потряс головой. – Нет, я вообще ничего не боюсь.

Венди вытаращила глаза – до чего же по-детски он ответил.

– Все чего-нибудь да боятся, – стояла она на своем.

– Все, кроме меня, – заявил Питер.

Венди подавила желание толкнуть его.

Она сосредоточилась на его лице и попыталась разобрать его выражение в пляшущем свете фонаря. Она облизала губы, словно пробуя на вкус вопросы, которые так и рвались из нее.

– Сколько тебе лет? – наконец спросила она.

– А сколько тебе? – уклонился он от ответа и поднял на нее глаза.

– Восемнадцать.

Питера словно ударили. Он подался назад, моргнул и сморщил нос.