Когда ночь сменяет день

Ненависть за боль, что ты причинил. Эту боль я никак не могу тебе простить.

Горящие глаза Доминика не отрывались от моего лица, как будто он хотел проникнуть мне в самую душу. Казалось, мои слова привели его в смятение.

— Я не хочу вечности, наполненной ненавистью к тебе. Если бы я снова позволила тебе напиться моей крови, это бы могло что-то изменить? Я бы могла перестать тебя ненавидеть?

— Я не знаю, — тихо проговорил он.

— Тогда почему бы не попытаться? Разве нам есть что терять?

— Мне — нет.

— Мне — тем более.

Слабо улыбнувшись, он погладил меня по щеке.

— Ты ведь понимаешь, что тогда связь между нами усилится. Мне будет ещё легче подавить твою волю.

— До сих про ты прибегал к этому нечасто. Так почему это должно пугать меня теперь?

— Потому что я хочу обратить тебя, и соблазн полностью подчинить тебя моей воле становится всё сильнее.

Я рассмеялась.

— Это тебе вряд ли удастся, даже после того, как ты меня обратишь.

Улыбка не сходила с лица Доминика, он медленно наклонился ко мне, губы почти коснулись моих… но я быстро убрала руки от шпиля и, сильно подавшись назад, опрокинулась вниз.

Падение длилось вечно. Перевернувшись в воздухе, я видела неумолимо приближавшиеся мраморные плиты, залитые лунным светом, и у меня мелькнула мысль: Доминику, пожалуй, надоели мои выходки, и он решил позволить мне разбиться. Представив, что это будет наверняка больно, я содрогнулась. Но в тот же миг знакомая сила закружила меня в вихре, и вместо мраморных плит у подножия Тадж Махала я опустилась на пушистый ковёр. Доминик стоял рядом и смотрел на меня взглядом весьма далёким от одобрения.

— Я уже думала, ты позволишь мне разбиться, — проговорила я, поднимаясь на ноги.

— До последнего боролся с соблазном. Разум совсем от тебя отказался?

— Спроси у него.

Почувствовав приступ голода, я огляделась в поисках телефона.

— Где мы находимся?

— В отеле.

— Об этом я, как ни странно, догадалась. Кстати, каким образом у тебя всегда наготове номер?

— Полезные знакомства и личное обаяние, — Доминик присел на подлокотник дивана.

Телефон стоял на столике в противоположном конце комнаты. Сняв трубку, я обернулась к Доминику, с издёвкой следившему за моими действиями.

— Они ведь поймут английский?

— Проверь.

Из трубки послышалась испанская речь. Вероятно, они бы в самом деле поняли английский — всё-таки это был отель, но, чувствуя на себе ехидный взгляд Доминика, я немного напряглась и заказала еду в номер по-испански.

— Латинская Америка.