Проклятье для дракона

И пусть у меня не было бабушки, зато были друзья, которые пару раз приводили в гости к своим бабушкам. И вот они все были очень добрыми и постоянно норовили накормить получше и всячески поухаживать.

Любопытство – страшная вещь. Очень страшная. Именно с этой мыслью я и открыла глаза.

И увидела потолок. Это был определённо другой потолок, не под которым я засыпала. Тот был светлым и высоким, а этот – намного ниже, с какими-то морозными узорами и по цвету напоминал стальной.

Другой потолок, определённо.

–Ярочка! – настойчиво повторил женский голос из-за двери – улыбчивый и добрый.

–Да? – неуверенно отозвалась я, вскинув брови и замерев в ожидании ответа.

–Яра! – с неподдельной радостью воскликнул кто-то, – Рада, что ты проснулась. Собирайся скорее и спускайся в кухню, тебя нужно покормить, а то совсем изголодалась, бедняжка.

Чего? Че-го?!

Я осторожно села прямо на постели, прижимая одеяло к груди, и настороженно покосилась на закрытую деревянную дверь. Озвучивать крутящийся на языке вопрос не решилась, хотя очень хотелось.

–Ты оденешься сама или позвать тебе служанку?

–Я… Сама, спасибо.

–Не за что! Тогда одевайся быстрее! Хочешь, я подожду и проведу тебя, детка? Ты же совсем не ориентируешься в Фаэрхолле.

–Где? – заторможено переспросила я, осторожно, придерживая одеяло, спускаясь на холодный пол и тут же поджимая пальцы босых ног.

Как тут холодно! Ежась всем телом, я торопливо перешла на толстый мягкий ковёр, на кресле на котором аккуратными стопочками лежала одежда.

–В родовом замке императора Ракердона, – любезно пояснила для меня эта милая женщина, – император перенёс тебя этой ночью. Знаешь, деточка, а ведь он впервые за много лет появился в этом замке. Ещё и охрану значительно усилил, новую прислугу набрал, перевозку вещей из своего дворца в городе организовал.

Я нигде не старалась, о чём прекрасно помнила. Как и о последних словах императора, которые он мне сказал перед тем, как лишить меня сознания.

И, замерев на тёплом ковре, я могла думать лишь о том, как мне на самом деле страшно.

Причём уже даже не за маму, хотя за неё, без сомнений, тоже. Мне было страшно от одной только мысли, что через четыре обещанных дня, а то и меньше уже, я выйду замуж.