Проклятье для дракона

Страшно от того, что меня даже не спрашивали и возможности отказаться от этого не предоставляли. Страшно, что тот Андор, которого я узнала в первые дни нашего общения, был всего лишь маской и притворством, а жить мне придётся с тем императором, которого я видела в момент своего последнего пробуждения.

И я уже не говорю о той несправедливости, что он всё решает за меня. Всё!

–Ярочка, мы все тебе обязаны! Ты там одеваешь, дорогая?

–Ага, – рассеянно отозвалась я и вынуждена была всё же одеваться.

Одеяло полетело обратно на постель, а одежда из стопочки – на меня.

–Ты даже не представляешь, что успело произойти, пока ты спала! Император-то наш уж собирался уничтожить под корень те государства, в которых мятежники обитали. И уничтожил бы, в этом я не сомневаюсь, да силы подкапливал, а ты…

А я…

–А ты большая молодец! – вновь послышались преувеличенно радостные незаслуженные похвалы в мой адрес, – Ведь навела порядки и заставила всех признать правление рода Ракердона, да ещё и клятвы верности произнести вынудила! Ты даже не представляешь, сколько народу тебе обязано, Яра.

Я, в этот момент застёгивающая пуговки спереди на тёмно-зелёном платье, так и замерла, потрясенно переваривая только что услышанное. Это было куда лучше того, чем я сама пыталась себя утешать. Это было… как приговор о невиновности. Да, я ещё очень хорошо помню, скольких мне пришлось убить, но эта цифра во много раз меньше, чем сотни тысяч.

Из двух зол меньшее, верно? Пара десятков жизней взамен на сотни тысяч. Это ведь справедливо, правда? Тогда почему мне всё ещё так больно и противно от самой себя?

Я молча, не слушая продолжающий литься лепет, застегнула все пуговицы, прошлась найденной на столике расчёской по непривычно длинным волосам, проигнорировала зеркало на стене и пошла на выход из спальни.

Дверь открылась легко… подозрительно легко. Но не успела я об этом как следует подумать, как меня уже взяли за руку и выдернули в коридор.

Эта женщина была тут одна. Невысокая, но всё равно на пару сантиметров выше меня, полноватая, с добрым располагающим лицом, мягкой улыбкой и светлыми лучащимися счастьем глазами. На ней было тёмное платье и белый передник, на голове забавный чепчик.

Эта женщина лет шестидесяти будто светилась изнутри радостью и счастьем. И улыбалась так светло, что, не будь я в таком упадническом настроении, обязательно улыбнулась бы ей в ответ.