Лисий орден

– Что происходит? – спросила я, с подозрением косясь то на одного, то на другого.

Отец расплылся в широкой улыбке, положив руку на плечо застывшего Сейджа.

– Сегодня замечательный день, моя дорогая дочь, – от этих слов замерла уже я. – Сегодня на ужине мы объявим о вашей помолвке.

И пока я стояла с широко открытым ртом, отец схватил мою руку и прижал к руке поспешника. Полыхнула яркая вспышка, и на наших запястьях появилась тонкая вязь скрепляющего заклинания.

В глазах потемнело, и я упала в обморок, не в силах выдержать еще и этот подарок судьбы.

Глава 11

Джарек проснулся с чувством давления в груди. А точнее на груди. Мужчина приподнял голову и обнаружил на себе свернувшуюся клубком лисичку. Глаза ее были закрыты, мордочка пряталась в пушистом рыжем хвосте, а красный камень мягко сиял, разгоняя ночную тьму.

– Ливелия?

Лиса продолжала лежать неподвижно. Первой его мыслью было скинуть рыжую нахалку с себя, но руки не отрывались от кровати, скованные небывалой слабостью. Тут только до Джарека дошло, что его резерв на нуле.

А от лисички тем временем шло едва заметное тепло. Джарек закрыл глаза и посмотрел внутренним зрением. И сразу же все стало понятно: тонкая нить связывала Ливелию с магом, наполняя его тело силой. Неужели она спасла его?

Сон вновь брал свое, и мужчина сдался, решив подумать обо всем позже.

Проснулся под песни птиц, когда за окном уже рассвело. Лисицы на себе не обнаружил, однако под боком, тихо сопя, примостилась Ливелия в человеческом обличие.

Джарек же, наоборот, чувствовал себя превосходно. Словно он умер и заново родился. Еще никогда его резерв не был так полон. Лиса сотворила нечто невероятное.

– Жизнь за жизнь, – прошептал он, проведя по щеке уснувшей девушки. А потом резко отдернул руку, осознав, что творит. Он сделал это спонтанно, необдуманно, но будто бы по привычке.

Сначала он даже захотел разбудить Ливелию и попросить уйти, но угрызение совести не позволило даже дотронуться до оборотня. Маг же решил для себя больше никогда не касаться девушки. Даже если руки будут чесаться. Даже если она будет его единственным спасением.

Но не смотреть он не мог.