Счастливы обладающие

Воздух вышел из легких, она забыла как дышать, ужас расползающийся из самых глубин Тартара следовал за ней по пятам, и в этот раз он был ближе, гораздо ближе, обретая форму длинных пальцев, ладоней, рук, множество уродливых рук тянулись за ней. Звон перешел в набат, она понимала, что еще немного и её череп лопнет как переспевшая ягода. Но затем всё остановилось, единственное, что она чувствовала, как горит не только палец с заветным кольцом, но и вся ладонь.

В следующий миг она открыла глаза и сквозь мутную пелену увидела даже более бледное, чем обычно, лицо дяди.

— Персефона, дыши. — Повелительный голос звучал издалека, будто их разделяла толща воды. — Вдыхай.

Она послушалась и вернулась в реальность окончательно, грудь разрывало от боли, но Аид приказывал ей дышать и она подчинялась.

Спустя несколько минут стало легче.

На лице мужчины застыла каменная маска. Он спросил холодно:

— Что случилось?

Его тон раздражал, и не располагал к объяснению.

— Я не знаю.

Он нахмурился. Ледяной взгляд пригвоздил её к месту. Персефона разозлилась еще больше. Из-за его бесконечных амбиций, она оказалась втянута в эту опасную игру, задевшую жизни всех богов и людей, мир катился в бездну, а сама бездна неотступно следовала за ней.

Мама устроила бедствия на земле, Адрастейя начинала сходить с ума от жалости к смертным, отец использует все несчастья против собственного брата, который в свою очередь так увлекся своим величием и возвеличиванием, что пробить эту стену не представлялось возможным.

— Не считаешь нужным поделиться? — Он говорил приказным строгим тоном. Не хотелось признаваться себе, насколько это задевало.

— А ты считаешь нужным делиться со мной своими планами на трон Зевса? Или может быть, хотя бы спросил моего согласия, прежде чем украсть?! — Она накинула платье, дрожащими руками стала завязывать корсет. Обида терзала, засев под ребрами.

— Великий Аид не привык ни у кого спрашивать разрешения, он просто делает, что посчитает нужным уверенный в своей непоколебимой правоте.

— Я был откровенен с тобой, как ни с кем другим с самого начала. — Он говорил медленно, с раздражением. — Я дал тебе свободу, которой не допускала Деметра, и защиту, которую она обеспечить не сможет, я исполнял все твои нужды и желания, дал понять всем и каждому, что ты находишься под моей протекцией.