Счастливы обладающие

— Полагаю, мне следует быть благодарной за то, что ты соизволил одарить меня своей милостью? Всё зависело лишь от тебя с самого начала, не так ли?

Она обнаружила, что воткнула ленточки не в те петельки и бросила это дело. Поднялась и посмотрела на дядю, он сидел в постели, и выглядел вполне расслабленным и уверенным как всегда. Черное бархатное покрывало скрывало его тело лишь по пояс. Даже вся злость и негодование не могли противостоять желанию любоваться крепкими мышцами его торса и плеч. Он приподнялся, сжал челюсти, выдавая свои эмоции, что случалось крайне редко.

— Тебя, видно, подводит память? Не помнишь наш разговор на балу? Я дал тебе выбор.

Девушка ни без усилий отвела глаза от его тела.

— Ты дал мне выбор, когда я уже… — Запнулась, понимая, что говорит не думая.

Он усмехнулся.

— Когда ты уже что?

— Неважно. — Она старалась избегать его взгляда.

— И к этому я тоже принудил тебя? Заставил полюбить себя?

Она вздрогнула.

— Никто из вас на самом деле не считается со мной. Хотя все говорите о моем благе, кроме разве что папы.

Его усмешка заиграла нескрываемым цинизмом.

— За тот краткий срок, что ты находишься в моих владениях, я проявил к тебе больше внимания и заботы, чем Зевс за всю жизнь.

Она вздрогнула.

— Ни для кого не секрет, как прекрасно ты владеешь собой и умеешь зацепить за живое. — Голос слегка дрожал, от сдерживаемых слез. — Ты и правда прекрасный лидер, Аид, но это не дает тебе права на трон моего отца.

Раздался громкий звон от столкновения его кулака с железной рамой кровати.

— Ни тебе судить об этом! Если так уверена, в отце, почему пряталась за моей спиной в его присутствии?

Она замерла. Тишина поглощала пространство несколько минут, прежде, чем удалось совладать с собой.

— Это было... — Казалось каждая мышца налилась свинцом. — Прости, что причинила неудобства.

Она прикусила щеку, сдерживая слезы гнева и обиды, и поспешила сбежать. Вслед за ней летели звуки разрушаемой мебели и всего, что попадалось под руку царю подземного мира.

Персефона неслась по коридору и лестнице, сама удивляясь своему поведению. Всё же он был прав, почти во всем. Но неужели так трудно понять её? Неужели всей его проницательности не хватило, чтобы понять что ей страшно от того что с ней происходит, от неведомой силы которая вызывает метаморфозы в её теле и сознании? И просто потому-что он дорог ей, страшно еще и за него.