Семь причин влюбиться в мужа

Супруг всего лишь хотел осуществить ее мечту сделаться молодой - такой, как прежде, еще до трагедии, разыгравшейся в море.

- Как ты мог?! – кричал Теодор, тряся перед носом пораженного отца договором, по которому соседнему королевству Итара передавалась часть скалистого берега вместе с безымянным островом, который и островом-то назвать трудно, поскольку тот появлялся из морской пучины в лучшем случае раз в год и через непредсказуемое время вновь уходил под воду. – За какие-то безделушки из Пира ты отдал то, что по праву должно было перейти мне, – он так хлопнул ладонью по лежащей на столе карте Фарикии, что король вздрогнул.

- Сын, ты забываешься. Король здесь я, - супруг был спокоен. За счастье любимой жены он отдал бы не только никому ненужную бухту, но и половину королевства.

В клочья разорванный договор кружил в воздухе, и Вильхельму ничего не оставалось делать, как вызвать охрану и запереть Теодора в его покоях.

Король Фарикии считал кусок неприветливой суши и прилегающую к нему акваторию достойной платой за амулеты, сделанные из магического Пира. Он не мог спокойно наблюдать, как Лючия избегает смотреть на себя в зеркало. Его боль о потерянном сыне тоже никуда не делась, просто он - мужчина, глава государства и не мог так явно выказывать свое горе. Но видеть, как угасает жена, как мечется в поисках способа вернуть себя прежнюю, было выше всяких сил. Вильхельм пошел на договор с Итарой, чтобы провести равноценный обмен: ларец с Пиром на Дикую бухту.

Через месяц домашнего ареста за принцем приехала карета, и в сопровождении двух офицеров дурно-пахнущий Теодор, в качестве протеста отказывавшийся купаться, был препровожден в Фарикийскую военно-морскую академию, и на долгих шесть лет отлучен от жизни во дворце Семи водопадов. Тоскующая по сыну Лючия встречалась с ним в летней королевской резиденции в горах Маора, или зимой на побережье Аддатики – теплой в любое время года.

Глава 8. Злая насмешка судьбы

Прошло время. Тео повзрослел, перестал вести себя дерзко. Военная служба дисциплинировала принца, он стремительно продвигался вверх по карьерной лестнице, что соответствовало задумке короля, пожелавшего, чтобы в адмиралтействе забыли, чей Теодор сын.