Сокровенно

— Не говори, что убила младшего Монгомери, — обеспокоенно нахмурился он.

— Увы, — болезненно скривилась я, рухнув с небес желаний на землю своего разочарования.

Не хотелось бы в это верить, но, кажется, Мур выдохнул с облегчением. В груди снова начала подниматься волна ярости. Чтобы сдержаться, пришлось вцепиться пальцами в обивку дивана и плотно сжать губы, не давая вылететь ни единому слову.

А сказать мне было что. Обвинить наставника в трусости — самое безобидное. Но я не могла себе позволить подобной вольности.

Поэтому процедила:

— На сколько это потянет?

— Ну-у, — протянул Мур. Он уже пришёл в себя от размера моего улова и, запустив пятерню в рано тронутую сединой шевелюру, задумчиво ответил: — Можешь взять отпуск недельку-две и слетать на Гавайи…

— Я говорю не о деньгах, — перебила я нетерпеливо.

Разумеется, наставник знал, о чём речь, и его вальяжное предложение разозлило ещё сильнее. Ничего не оставалось, как стиснуть кулаки так, что ногти впились в кожу, отрезвляя. Охотники не имеют права нарушать субординацию, если хотят жить.

А я не могу говорить, что думаю, ещё по одной причине.

Поэтому, вместо того чтобы всадить в грудь Мура кинжал, я молча проглотила издевательство. В награду за это наставник поднялся и приказал:

— Иди за мной. Посмотрим.

Сердце моё радостно подпрыгнуло.

Глава 5

Адриан

Открыв глаза, я прошептал:

— Даниэлла…

Глядел в потолок, а думал о ней. Притяжение, возникшее между нами, усиливалось с каждой минутой. Нисси, предназначенная мне судьбой.

Та, чья кровь спасительна и опасна. Чьи слова могут возродить меня и погубить. Чьё тело теперь для меня единственно желанно. Моя страсть и вожделение. Я снова произнёс:

— Даниэлла.

Повторять её имя — самое приятное в эту минуту. Я ощущал каждую букву, как виноградину, которую перекатывал во рту: словно сжимал зубами упругую кожицу и проверял на вкус терпкий сок, наполненный солнечным светом. Сладостный нектар. Нежный яд.

— Князь?

В спальню заглянул Смит.

Слуга убедился, что я проснулся, и лишь тогда внёс поднос с завтраком.

— Как спалось?

— Отвратительно.

Морщась, я сел и потрогал ноющие царапины на груди. Оружие охотницы оставило весьма болезненные следы, но я был рад им. Даже боль напоминала о ней и была сладкой.

— Вызвать дока Гриффина? — насторожился при виде ран на моём торсе Смит. — Выглядит ужасно.

— Ощущается не лучше, — досадливо скривился я и цапнул с подноса свежеиспечённую булочку.