Сокровенно

Жуя, покачал головой: — Нет, не стоит беспокоить Ричарда по такому пустяку.

— Не похоже на пустяк, — нахмурился слуга. Судя по упрямо поджатым губам, Смит обязательно доложит моему другу, если ещё не сделал этого по моему возвращению. — Раз до вечера раны не зажили, значит, дело плохо. Чем тебя ударили? Кто посмел напасть на князя клана Чёрной крови?

— На меня не нападали, — отпив ароматного чая, успокоил слугу. Улыбнулся почти мечтательно: — Просто произошла одна весьма познавательная встреча.

— Да уж, — буркнул Смит и снова покосился на царапины.

— Если уж ставишь эксперименты, Адриан, так используй своих слуг, как все нормальные вампиры.

Настроение тут же поползло вниз — я вспомнил «развлечение» младшего Монгомери. И, как обещал Ларри, оставлять это без внимания не намерен.

— Подай костюм, — приказал Смиту.

Сам же поднялся и направился к ванной комнате. Долго плескался под душем, смывая воспоминания о прошедшей ночи, но сделать это было не легче, чем заживить раны от оружия охотницы.

Царапины пришлось смазать лекарством, которое слуга принёс вместе с костюмом. Появление выполненной из золота и инкрустированной рубинами баночки на моём туалетном столике убедило в том, что Смит позвонил доку.

Я вздохнул: предсказуемо, хоть и досадно. С одной стороны, мне хотелось бы оставить личность моей нисси в неизвестности, и свести ночное происшествие к обычной стычке между охотниками и ищущими приключений сынками князей. С другой, Стэнли давно напрашивался на публичную порку, и Фернанду придётся призвать единственного наследника к ответственности.

Иначе клан не допустит передачи титула, и младший Монгомери лишится всех привилегий.

И всё из-за его непомерного эго и неуёмного либидо.

Всё это я высказал собратьям по чёрной крови.

— Есть доказательства того, что мой сын ищет нисси и превращает их в блуди? — звенящим от напряжения голосом уточнил Фернанд.

Он нервно прикоснулся длинными узловатыми пальцами к шее, будто его душил галстук, но князь Монгомери, в отличие от нас, никогда их не носил.

Его чёрная шёлковая рубашка подчёркивала бледность аристократически худого лица, а тёмно-бордовый костюм работы лучших портных, напоминал по оттенку венозную кровь.

— Тебе мало моего слова? — выгнул я бровь. — Или ты забыл, что отвергнутая хозяином блуди умирает?

— Судя по твоему рассказу, вчера она ещё дышала, — парировал он. — И так быстро жизнь её не угаснет…

— Если ей не помогут, — перебил я.