Пелагея и принц осени

– Не заморачивайся, – сказала Юлиана. – Достаточно знать, что ребята, которые всем здесь заправляют, монстры в сфере развлечений. Они выбирают лучших из лучших. Давай, идём быстрее, первый тур, по расписанию, через десять минут.

Она взлетела по зеркальной лестнице, прорвалась в оплот развлекательной индустрии через стеклянную револьверную дверь на магнитной левитации и бойко поинтересовалась на ресепшене, куда идти конкурсантам.

– С собаками нельзя, – покосилась на её питомцев представительная дама в очках, заседающая за стойкой.

– А вот этого я не учла, – озадачилась Юлиана. – Вредители, погуляете, пока мы с Пелагеей тут не закончим?

«Вредители» высунули языки, завиляли хвостами, и это означало, что они очень даже не прочь проветриться.

Когда Кекс и Пирог были выдворены на улицу, Юлиана с Пелагеей поднялись ещё по нескольким лестницам, миновали ряд кабинетов и остановились возле двери под номером шестнадцать.

Вернее, попытались остановиться. Ибо здесь уже толклось прилично народу.

Завидев очередную толпу (точнее, очередь), Пелагея страстно возжелала присоединиться к собачьей компании и погулять на улице. Но Юлиана, уловив её тайные замыслы, зашипела на неё, как змея подколодная:

– Готовься, будешь переводить всё, что я скажу. И спою.

– А разве песню тоже надо? – изумилась было Пелагея.

– Тс-с-с! Не разговаривай слишком громко! – приложила Юлиана палец к губам. – Веди себя культурно.

– Ну а в туалет-то мне можно? – шёпотом спросила та.

– Пока очередь не рассосалась, иди. Только возвращайся быстрее.

Пелагея пообещала вернуться (прежде всего, самой себе, чтобы не задать стрекача) и двинулась на поиски дамской комнаты. Когда-то она точно так же бродила по ледяному замку своего мужа Ли Тэ Ри, так что плутать в многоэтажном здании было ей не в новинку.

На этаже, где проводился кастинг, уборной предусмотрено не было.

«Спущусь-ка я ниже», – сказала себе Пелагея.

Но только она вышла на лестничную площадку, как на неё кто-то налетел. Ветер, вода, свет – в этом парне присутствовало решительно всё из перечисленного. Ветер, казалось, основательно порезвился в его каштановых волосах, а вода и свет сосредоточились преимущественно в глазах – миндалевидных, больших, убийственно выразительных.