Кадеты Нефритовой Академии

Жизнь ещё не раз заставит тебя делать то, что тебе претит, и чем раньше ты разучишься говорить «не могу», тем лучше будет для нас всех.

— Но это не каприз! — выдохнул Ролан и невольно подался к деду. — Я не кашу отказываюсь есть! Это моя жизнь!

— Хватит, — отрезал Герард, — это именно каприз. Но решать тебе. Если откажешься от венчания, мне придётся отдать ей в супруги Ирвина. Но вместе с Луаной он получит и весь дом. Иначе никак! — заметив, что Ролан хочет возразить, Герард поднял руку в протестующем жесте.

Юки Симидзу освободилась около одиннадцати. У неё дрожали руки — не столько от долгого боя, сколько из-за вечеринки. Старшекурсники во главе с Волфгангом Рейнхардтом изволили праздновать победу предводителя. Кто-то должен был протащить на территорию Академии три бочонка запрещённого вина — и для этой почётной цели выбрали её. Благо, Рейнхардт позаимствовал ей свой аэромобиль, предупредив, правда, что если тот засветится на КПП — Юки будет за это отвечать.

«Три года, — думала она про себя. — Впрочем, нет. Рейнхардт выпустится в этом году. А что я буду делать потом?»

Юки не знала. У Волфганга были кузены, так что он мог передать долги своей подопечной кому-нибудь из них.

Обеспечив пирушку выпивкой, Юки перешла ко второй части обязательств — кто-то должен был разносить напитки и еду. Эту честь тоже предоставили ей.

— Твоя собачка хорошо выдрессирована, — услышала она, когда стояла у кресла Волфганга с подносом канапе в руках.

Глаза Рейнхардта блеснули ледяным холодом.

— Благодарю.

Рейнхардт не заступался за неё никогда, и друзьями их назвать было нельзя. Но Рейнхардт никогда и не поддерживал адресованных ей шуток. С ним не получалось поговорить, потому что Волфганг никогда не произносил лишних слов. Но с ним можно было помолчать, когда рядом больше никого не оказывалось. И иногда Юки казалось, что Волфганг — где-то глубоко в душе — такой же, как она.

Когда пирушка перешла в ту стадию, когда лишние люди в гостиной не нужны, Юки наконец освободили от обязанностей, и она могла направиться домой. Девушка на ходу разминала сведённые судорогой запястья и ушибленное в схватке плечо. Путь до её коттеджа занимал около пятнадцати минут. Он пролегал по извилистой дороге, огибавшей берег, то углублявшейся в лес, то снова выходившей к воде.