Кадеты Нефритовой Академии

— Если ты просишь, — после долгой паузы сказал Ролан, когда корвет подошёл достаточно близко, чтобы разглядеть чернёный корпус с серебряным орлом на боку — гербом семьи Рейнхардтов. — Но при условии, что ты вернёшь мне долг.

Исгерд какое-то время молчала, глядя, как снижается корабль. Спорить времени не было, но кроме того, она сама хотела пойти Ролану навстречу.

— Хорошо. В разумных пределах, – всё же произнесла девушка.

— Ничего оскорбительного я бы у тебя никогда не попросил.

Исгерд встала и оправила нижнюю блузку — китель надеть она не успела.

Ролан нехотя вернулся в комнату и прикрыл окно.

Сквозь стекло он наблюдал, как Волфганг спускается по трапу — такой же холодный и высокомерный, как всегда.

Ролан сжал кулаки.

«Ненавижу тебя», — думал он, и в эти мгновения чувство, которое вызывал у него Рейнхардт, было особенно сильно.

Солнечные осенние дни, тянувшиеся один за другим, потеряли для Ролана всякий цвет.

Мысль о том, что Исгерд находится за стеной, не давала ему покоя. Было даже хуже, чем в те дни, когда он видел новенькую только издалека.

Хотя и тогда наблюдать, как Волфганг едва заметно касается её руки или плеча, было почти невыносимо.

Ролан выжидал момента, когда Волфганг ослабит внимание — он помнил о том, что обещал Исгерд, и если бы не данное слово, давно бы плюнул на всё и, к примеру, вызвал Волфганга на дуэль.

Ему очень нравилась эта мысль. И даже не печалило то, что, воплотив её в жизнь, он рискует вылететь из Академии — хотя это, конечно же, был бы позор.

Не имея возможности напрямую назвать конкуренту причину своего недовольства, он искал малейший повод для ссоры — но Волфганг, как назло, лишь смотрел на него свысока и не шёл на конфликт.

В конце сентября на планшет Ролана пришёл звонок. Случилось это днём, во время занятий с саблей — бесполезным в бою оружием, владение которым все же считалось необходимым навыком для каждого офицера.

Только ближе к вечеру он смог проверить вызов и, увидев номер деда, тут же перезвонил.

Деда Ролан любил.

И пожалуй, никому в мире не доверял, как ему. У герцога фон Крауз всегда находилось время для внука, и именно он принял решение, которое вызвало много шума — сделать наследником Ролана, несмотря на то, что никто толком не знал, кто его отец.

Седовласая голова герцога появилась на экране после нескольких гудков. Он улыбнулся сквозь аккуратную серебристую бороду и, огладив её, произнёс:

— Ролан. Я уж думал, ты меня избегаешь.

— Нет, просто не мог говорить.