В стране бескрылых

На столике уже красовались два прибора: глиняные чашечки и странные деревянные дощечки. На каждую дощечку Идрис положил по тонкому листу хлебного теста, а сверху — ломтики белого сыра, щедро присыпанные зеленью. Листы он свернул в аккуратные свитки, а чашечки наполнил из узкогорлого кувшина каким-то сладко и пряно пахнущим отваром. Наблюдая за его неторопливыми движениями, Краса отметила, как красива на первый взгляд простая посуда, и с каким достоинством и заботой юноша исполняет обязанности хозяина застолья.

Приняв из рук Идриса чашечку, она чуть заметно улыбнулась, но тут же в мыслях одёрнула себя: «Горская учтивость… Да много ли в ней правды?»

— В сердце моей госпожи нет радости? — вежливо спросил Идрис.

— Госпожа жестоко не выспалась, — прошептала Краса по-тивердински, — и мы оба знаем, чья в этом вина.

Идрис покосился на неё с любопытством.

— Ты говоришь по-тивердински? — спросил он уже безо всяких церемоний, но тихо, так, чтобы не было слышно за занавесками.

— Было бы чему удивляться.

Половина книг по практическому силодвижению написана на нём.

Интерес в глазах Идриса живо сменился настороженностью. Краса поняла, что сболтнула лишнее, и поспешила исправиться:

— Подруга, вместе с которой я росла, имеет дар силы. Наставник обучал нас тивердинскому, чтобы она могла читать нужные ей книги, а я — беседовать с иноземными гостями без толмача.

— А полянский? Ты его тоже понимаешь? — спросил Идрис на языке Дикого поля.

— Конечно. А ещё я свободно говорю на языке высокогорья, — ответила Краса на родном наречии Идриса.

— А так же кое-что знаю о ваших обычаях. Например, то, что пить хмельное — корам.

— Не мог же я отказаться от угощения, — смущённо буркнул Идрис. — Обидеть того, кто оказал тебе гостеприимство — ещё больший корам.

Только теперь Краса заметила красный след у парня на скуле.

— Это откуда? — спросила она, нахмурившись.

— Вчера ударился, — вздохнул Идрис грустно. — Пустяки.

— Ну да, — сказала Краса, не поверив ни единому слову.

— И кстати: ты почему так сильно хромаешь?

Идрис вдруг смутился ещё сильнее. Но всё же ответил:

— С лошади неудачно упал. Давно, четыре круга назад.

Краса уставилась на него с возмущением.

— У вас что, ни магов, ни нормальных лекарей не водится?

— Из-за подобного пустяка не нужно обращаться к лекарю.

— Но ведь нога болит, ты хромаешь!

— Говори тише, моя госпожа. Те, кто за занавеской, могут подумать, будто я посмел тебя обидеть.