Ковен Ядовитых Жал

Она не вдавалась в подробности, было ли это любимым им стилем одежды на все времена, или являлось «формой», выбранной Ковеном. Но ему шло.

— Может быть, — сказал он, подзывая замерший в воздухе бокал и делая глоток. Она видела, как двигается его кадык, и это не должно было быть оправданием для того, чтобы кинуть взгляд дальше, на его шею и ключицы, выглядывающие из-под воротника, — но это нарушает твой график, amica mea. Середина недели, рановато для кутежа.

Киссия подняла брови, горделиво задрав подбородок. Алкоголь внутри подогревал ее нрав, и без того горячий в присутствии этого колдуна и его сомнительных речей.

— Разве бывает рано для нарушения правил, Кад? Мне казалось, кому как не тебе находить для этого оправдание всегда и всюду, — она опустила плечи, опираясь руками о столешницу позади себя. В воздухе витал слабый шлейф магии Када, которую он применил практически ко всему в этой комнате меньше суток назад, чтобы починить после ее срыва.

Колдун подошел еще ближе, останавливаясь у островка и отзеркаливая ее позу.

— Значит, берешь с меня пример, ведьмочка? Я польщен.

Они стояли друг напротив друга. Алкоголь в крови заставлял тело играть с ней злую шутку, то и дело размягчая колени и наливая веки тяжестью.

— Мне это надоело, — сказала Киссия, отталкиваясь от столешницы и проходя мимо Када, желая наконец закончить этот день и лечь спать.

Но, предсказуемо, он не смог стерпеть, что за ней осталось последнее слово.

Не дав девушке далеко уйти, Кад бросил в ее сторону:

— А может маленькая ведьмочка просто испугалась гула?

Киссия замерла.

Она медленно повернулась в сторону Када, замершего у кухонного островка, и сузила глаза.

— Не. Говори. О. Гуле.

Ее дыхание вмиг распалилось так, что если бы она была драконом, уже бы дышала огнем. Киссия поджала губы, стискивая кулаки, и вспомнила разговор у бабушки.

Ей нельзя его трогать. Нельзя его трогать.

— Ах да, тяжелые воспоминания о гуле. И смерти.

Внутри Киссии закипала злость. Кровь циркулировала в жилах наравне с магией, горяча сердце и душу.

Нельзя его трогать. Нельзя.

— Тебе ли не знать, за что и как она поплатилась, — выдавила Киссия, с силой выдыхая. Магия напряжением скапливалась под кожей ее ладоней, нагревая воздух.