Грани миров 4. Печати на заветах

Да ещё на фоне меня, набирающего силу?» – ужасался князь, в красках представляя, чем обернётся для них эта трагедия.

Конечно, покорила его сердце не только несравненная красота лилулай (увы, не вечная, как и всё в их мире строгих форм). Молодого колдуна манили её тёмные воды, обещающие несказанное блаженство, и они никуда не испарятся даже через десять лет. Она всегда будет глубоким океаном, вот только захочется ли ему погружаться в него, когда она станет старой и сморщенной.

Таймар вспомнил Ерику и подумал, что, вероятно, лет в шестьдесят (если он, конечно, доживёт до столь преклонного возраста) эта дамочка покажется ему аппетитной.

Вот только к моменту, кода Китэрия станет выглядеть, как её наставница, ему будет всего тридцать.

– Проклятье! – рычал князь, пиная крючковатые деревья, словно они были повинны в том, что Боги сотворили столь несовершенную Пирамиду, не предусмотрев в ней связи людей из разных кругов.

– Муки выбора? – раздался за его спиной голос Лут.

– Не из чего выбирать, – мрачно отозвался Таймар, вглядываясь в бледное, изрезанное мелкими бороздами морщин лицо ведьмы.

Высоко поднятую голову старейшины украшала копна пепельных волос, закрученная в замысловатую причёску. Тонкие губы Лут плотно сжимались, будто она боялась разболтать кому-то тайны её ковена, а яхонтовые глаза смеялись над всеми, при этом Лут умудрялась оставаться серьёзной. Совершенно очевидно, что будучи молодой женщиной, она лишала мужчин покоя и здравомыслия. Изящные запястья, плавность движений, лебединая шея и прямой нос, делали её облик утончённо-благородным.

Таймар подумал даже, что корона смотрелась бы на ней гармоничней нежели на его жене. И всё же годы взяли своё – Лут была величественна, внушала трепет, уважение, что угодно, только не желание.

Князь отвёл взгляд, не в силах любоваться на бывшую разбивательницу сердец и поплёлся обратно в царство скорби и потерь – в комнату Китэрии. Там на высоких подушках выглядывала из вороха одеял её несказанно красивая головка, обрамлённая спутанными, но всё ещё блестящими вересковыми волосами.

По лицу этэри блуждали тени тревог – она видела плохие сны. Таймару стало не по себе, когда он представил, что ему придётся сделать её жизнь ещё печальней, чем она была.

«Хотя, – подумал он, гладя на этэри, – с чего я взял, что расставание со мной будет для неё так уж тягостно?»

Глава 2 Таймар

Лилулай не открывала глаза ещё очень и очень долго.