Как приготовить дракона

— Считаю, что один ужин вы должны мне бесплатно, — выкрикнул он, выливая из него воду.

Сжав руки в кулаки и скинув второй сапог, я пошла прочь босиком, оставив дракона наслаждаться водичкой. Обида и злость так и душили, и, добравшись до таверны и встретив внимательный взгляд Виктора, который рубил дрова на заднем дворе, я разрыдалась.

— Чего ты? — испугался он. — Это дракон? Обидел тебя?

— Да! — пожаловалась я. — Я ему экскурсию, Лоханки, театр, а он…

— А что он? — холодно спросил Виктор.

— Обманул меня! — всхлипнула я.

— Да так, попало что-то, — спокойно ответил он, выдернув из чурбана топор. — И дальше что?

— Дальше разделся, — ответила я, вытерев щеки. — Мол, чтоб одежда при обороте не порвалась. Трусы правда оставил. Голубые.

— Угу, — промычал Виктор, перехватив топор поудобнее, а я вдруг поняла, что мой рассказ со стороны выглядит как-то не так.

— Он в омут нырнул, — поспешно добавила я. — А я испугалась очень — вдруг утонет, как тот, предыдущий. И что тогда? Вместо звезды повешу на таверну траурную табличку? Что тут, мол, провел свой последний день герен Гарольд Шпифонтейн?

— Ну, табличка тоже неплохо, — задумчиво сказал Виктор, бухнув топором по чурбану.

— Ага, переночевал разок, попробовал мое фирменное каре ягненка — и пошел утопился, — сердито возразила я. — Как-то это не очень для дела.

— Ладно, — протянул он. — Где твой дракон?

— На левой Лоханке, — шмыгнула я носом. — Купается. Ох, Виктор! А как же он выберется? Там ведь берег отвесный! А я ему сапогом…

— Таких обычно ничего не берет, — ответил он. — Сейчас схожу, вытащу.

— Спасибо, — поблагодарила я. — Ты поговори с ним, а?

— Обязательно поговорю, — пообещал Виктор, покосившись на топор, но потом сунул руки в карманы и направился к озеру, а я, окончательно успокоившись, пошла в таверну.

На кухне уже орудовала Мила, и я остановилась у порога, любуясь, как ловко она месит тесто.

— Ну, что? — спросила она, повернувшись ко мне. — Как твой постоялец?

— Пытался утопиться, — ответила я. — А так вроде неплохо.

Мила выпрямилась, поморщившись и прижав к пояснице руку.

— Ты с ним поосторожнее, — сказала она. — А не то останешься как твоя мать горемычная — одна и с дитем.

Кровь прилила к моим щекам, и уши загорелись от стыда.

— Моя мать была хорошая женщина, — выпалила я.