Один поцелуй до другого мира

«Похоже, я больше ни к одному предмету не притронусь без содрогания, так и буду угадывать, есть в нем «свет жизни» или нет», — вздохнула Ива.

Она заполняла строчки аккуратными цифрами и думала, думала не переставая.

«Хозяева лавки — они будто тряпичные куклы, которых на ночь снимают с руки и укладывают в ящик. Но кто же кукловод? Как его отыскать?»

Вчера ей показалось, что сама лавка — живое существо. Но так ли это? И если даже так, то как бороться с лавкой?

Ива на секунду прикрыла глаза, вспоминая, как полки шевелились под ее рукой.

Часы над головой пронзительно пробили двенадцать раз, заставляя Иву вздрогнуть. Времени все меньше. До вечера она должна что-нибудь придумать!

— Я отлучусь на минутку… — прошептала она.

Эсмеральда, не глядя на помощницу, кивнула.

Вместо того чтобы отправиться в жилую часть дома, Ива скользнула в проход между полками. Сосредоточилась, стараясь почувствовать искажение пространства. Однако сил у нее осталось совсем мало: она только-только успевала нащупать слабый след, по которому шла в прошлый раз, как он снова скрывался от нее. В конце концов голова закружилась так отчаянно, что Ива вынуждена была прислониться к стене и закрыть глаза.

— Ты снова здесь, — произнес вкрадчивый голос. — Глупая, глупая девочка.

Эсмус Ильвиль вырос перед Ивой, а она вжалась в стену — проходы между полками были настолько узкими, что помощница и хозяин стояли вплотную друг к другу. Эсмус был молод, но все так же мерзок. И если Эсмеральда просто пугала и вызывала отвращение, рядом с Эсмусом Ива совершенно теряла самообладание и решимость. Она и сама не могла бы объяснить, почему обмирает при виде его высокой сухопарой фигуры, презрительных светлых глаз и извивающихся в усмешке губ.

«Это просто кукла.

Но следовало признать: кто бы ни сотворил эту куклу, он постарался на славу. Во всяком случае, чей-то злой нечеловеческий разум, где бы он ни находился, сейчас наблюдал за ней глазами Эсмуса.

— Я уже ухожу…

Господин Ильвиль не стал препятствовать, но и не сдвинулся с места, когда Ива продиралась мимо, втиснувшись в стену.

Ива продолжила работу, но с каждой минутой сосредоточиться на цифрах было все сложнее. Часы пробили два, потом три.