Морская ведьма

Под плащом не было рубашки – только штаны в обтяжку, не оставляющие простора воображению. Тонкую и гибкую, змеиную талию обхватывал широкий кушак, расшитый серебряной вышивкой. Завершали наряд сапоги до колен.

Её взгляд не укрылся от его внимания:

– Ну, и? – с усмешкой поинтересовался инкуб. –Можно узнать, каким ты меня находишь?

– Просто блистательным.

Ледяной смешок был едва различим:

– Блистательным?

– Мне любопытно, все инкубы одеваются так, словно рождаются прямиком из сексуальных фантазий?

– А как же иначе? Секс не только наша пища.

– Всё равно вы отвратительные пиявки. Эстетический вкус в плане стиля этого факта не отменяет. Секс, если не служит прямому своему назначению и не является тенью любви, отвратительнейшая штука на свете.

– Бесстрашная Морская ведьма боится основного инстинкта?

– Всего лишь предпочитаю держаться подальше от всего, что способно отравить, сбить с толку или поработить.

– Ради чего такая осторожность? – звук голоса инкуба словно оборачивался вокруг тела, лаская его.

Силён. Слишком силён. Опытен и стар, насколько могла судить Марихат.

И дела её очень, очень плохи.

Инкуб щурился, сверля Марихат взглядом:

– Отныне ты принадлежишь мне. Будешь мила и послушна, я буду милостив в ответ. Проявишь дерзость и непочтение, продолжишь обзывать меня паразитом и пиявкой, – останешься сидеть на цепи.

Он подошёл к прутьям клетки вплотную. Марихат ощутила навязчивый аромат, от которого закружилась голова: смесь запахов душистых трав и дров, горящих в очаге, раздавленных цветов и ароматических масел.

Лунный свет был слабым, ему недоставало силы чтобы полностью рассеять мрак – он создавал полутьму, а полутьма крадёт оттенки, оставляя лишь контраст. Разглядеть можно было лишь что-то, в чём белого и чёрного было примерно поровну.

Марихат ощущала, как сердце бьётся, скорее по инерции, но… бьётся. Трепеща, затихая, снова вздрагивая.

Она понимала, что противостоять не сумеет – закованная в железо, лишённая магии.

Она понимала, что обречена, что горячая жажда её врага, решившего именоваться хозяином, способна опустошить и подчинить. Слишком хорошо помнила Марихат какую цену приходится платить за подобное подчинение!

Дверь клетки на мгновение распахнулась, пропуская инкуба внутрь.

Марихат заставила себя стоять неподвижно. Мольбы тут были бы так же бесполезны, как и сопротивление. Оставалось лишь с достоинством принять то, что уготовила судьба.