Буран

- Что такое? – снова спросил Иван – Плохо? – он коротко и с опаской обернулся к окну, а потом вновь приковал взгляд к напарнику.

- Не поверишь, Вань – с трудом выдавил из себя полярник – Такое чувство, что это не я говорил… - он снова нахмурился, будто от боли.

- Что говорил?

- Гадости эти. Под кожу тебе лез, не я будто. Понял? – еле слышно ответил тот.

- Ну, да, конечно – милость Ивана снова сменилась на раздражение – Очень удобно такие отговорки выдумывать! – он встал и бросил взгляд на часы, а потом на календарь – Хоть извиняйся, хоть нет, я с тобой больше не поеду – он обернулся к напарнику и упер руки в бока – Ты раньше нормальным человеком был, а теперь будто спятил! Я ещё и рапорт напишу, про то, что ты психический.

- Так о том и речь, Вань – всё ещё виновато и растерянно пробормотал Василий. Он тяжело поднялся, держась рукой за голову – Будто пелена какая-то нашла. Помутнение…

- Да, да! – снова не поверил Иван и отвернулся к окну.

Едва он глянул за стекло, как резко сменился в лице.

Снаружи, вдали, на фоне белой пелены метели, горела звезда.

Одинокая, но упрямая, она сверкала слабой красной искрой. То разгораясь и раскидывая свои острые лучи в стороны, то проигрывая бой бурану и угасая.

- Вася… - дрожащим голосом, медленно произнес Иван – Глянь…

Сияние разгоралось всё ярче, приближаясь к одинокой хижине среди снегов. Василий подошел к напарнику и остановившись, через его плечо глядел на то, чего просто не могло быть.

Алый огонек, на самом краю света продолжал двигаться к ним.

Заворожённые зрелищем, они простояли молча не менее минуты. До того самого момента, пока чудо вдруг не схлопнулось, обратившись жестокой реальностью.

Облепленный снегом с ног до головы, к избе полярников шел человек.

Силуэт, с зажатой в поднятой руке сигнальной шашкой. Он еле переставлял ноги, упрямо сражаясь с ветром и сугробами, что доходили до колена.

Сменившись в лице полярники с тревогой переглянулись меж собой. Иван молчал, ожидая решения от Василия.

Закусив губу, Иван грубо выругался и наконец сошел с места.

Вернувшись к хозяйственному сундуку, он тяжело дыша вытянул на свет монтировку. Уверенно обошел Василия и засадил острый край лома в петлю крючка, что вбил наглухо чуть раньше. Треск, скрип и дерево с неохотой отдало своё.

Железки со стуком упали на пол, и дверь в первородный Север распахнулась под натиском бури.