Буран

Тот лежал с перебинтованной головой и с трудом поднял тяжелые веки – Как ты? Кружится голова? Тошнит?

- Я все помню… – сходу ответил Самойлов – Я видел его… Видел в отражении на стекле, когда он подошел сзади…

Афанасьев моментально сменился в лице, будто ему вкатили дозу адреналина.

- Кто это был?! – дернулся вперед капитан, грохнув стулом – Кто-то из медиков?

- Нет, Мишаня – разлепил пересохшие губы тот – Говорю тебе… Это был не человек…

***

Скудная поросль трав среди короткой весны скрывала босые ноги по щиколотку.

Сухие стебли, оставшиеся с прошлых годов, кололи даже пятки, но никто из них двоих не обращал на это внимания.

Влюбленные стояли посреди поля, у подножия тающих гор. По звон ручьев, бегущих с вершин и шелест первых подснежников, рвущихся к небу.

Они оба молча глядели на то, как настоящее солнце апреля отогревает землю. На редкие деревья. На то, как дикий ветер весны сплетает ветви на них, и судьбы всех живых тварей. И его же холодные дуновения сплетают пальцы тех, кто ищет тепла.

Тенеке сжала пальцы крепче, обвивая ими ладонь Хаюма.

- Ты посадишь меня в землю, и я взойду цветком – не отводя взгляда от бесконечной дали проговорила она – Цвести буду тебе. Вечно стройная, подставив лицо солнцу, я каждую весну буду всходить здесь.

Хаюм сжал её пальцы в ответ. Рука его слегка дрожала.

- Цвети живой – попросил Хаюм.

- Время на исходе – тихо ответила Тенеке.

- Духи могут ошибаться.

- Это не слова духов. Так говорит мое сердце.

Лицо Тенеке было бледным.

Её крупные скулы, покрытые нездоровым румянцем, то и дело подергивались, складываясь в гримасу боли.

Пытаясь успокоиться, она мерно поглаживала свою широкую и тугую, черную косу, что лежала поверх теплой кухлянки.

Чувствуя, что Тенеке уже еле стоит на ногах, Хаюм повернулся к ней лицом, чуть присел, и подхватил её на руки. Та моментально обмякла, прильнув лицом к одежде парня.

Тяжело переставляя унты, Хаюм двинулся назад, в сторону поселка…

***

- Я все перепробовал – старый Йоку надавил на костяную иглу пробивая выделанную кожу.

Грубая нить потянулась за ушком, завиваясь в очередной стежок – Духи молчат. Духи уже взяли её душу, оставили только тело.

Старец покосился на лежащую у стены юрты Тенеке.

Не надо было касаться, чтобы понять – тело её раскалено от подскочившей температуры. С губ срываются слова бреда, по вискам стекают ручьи пота.

- Это её последние часы – сделал новый стежок старец и указал на лежанку с больной – Будь рядом с ней.