Как стать тёмной леди, или Сделка с тьмой

‒ В общих чертах, ‒ отозвалась я. – То есть, у нас с тьмой сейчас начнётся этап узнавания?

‒ Именно, ‒ кивнул Рествуд и поднялся на ноги. – Всё, стол накрыт. Идёмте.

Вот только едва мы вошли в столовую, Андриан вытащил из кармана светящийся магфон и нахмурился.

‒ Отец? – с пониманием просил Шайн.

Но Рествуд только отрицательно мотнул головой и вышел из комнаты. Видимо, разговор для наших ушей не предназначался. Правда, вернулся Андриан всего через полминуты, но выглядел настороженным.

‒ Мне нужно отлучиться.

Он уже хотел снова выйти, но тут поймал мой взгляд и остановился.

‒ Малинка, если вдруг кто-то явится в этот дом, уходи в подвал. Эдвард проводит. Тебя здесь не должен видеть никто посторонний, ‒ а немного подумав, добавил: ‒ А лучше после ужина сразу спускайся в ритуальный зал и жди меня там. Я постараюсь не задерживаться.

С этими словами он всё-таки скрылся за дверью.

У меня же как-то резко пропал аппетит. Стало неприятно и даже обидно.

Мне вообще нечего делать рядом с Андрианом. А лучше просто стереть из памяти те моменты, когда он меня обнимал. Не раскатывать губу даже в мечтах, даже в самых потаённых фантазиях. И зарубить себе на носу, что я для Рествуда – просто «якорь». Необходимость. Досадное, но важное недоразумение.

‒ Ешь, Николина, ‒ отвлёк меня от мрачных мыслей голос Шайна.

Я глянула в собственную тарелку, где лежали кусочки ароматного мяса и гарнир из запечённого картофеля. Но аппетит всё равно не вернулся.

‒ Ванесса шикарно готовит, ‒ продолжил полуэльф. – Ты только попробуй и не сможешь оторваться. Гарантирую.

И я попробовала, но исключительно из уважения к повару. Еда на самом деле оказалась поразительно вкусной. Так за первым кусочком в рот отправился второй, потом третий… и я сама не заметила, как съела всё, что было в тарелке.

‒ Ну, вот видишь, ‒ проговорил Шайн, отсалютовав мне бокалом с чем-то бордовым.

Передо мной стоял такой же и, принюхавшись, я поняла, что это вишнёвый сок.

‒ Знаешь, надо что-то делать с твоим смущением. И с самооценкой, ‒ вдруг сказал парень. – Освободить тебя из того панциря скованности, который ты сама вокруг себя возвела. Он не даёт тебе раскрыться.