Моя надежда

Вообще-то в «Пышку» пускали далеко не только своих. Бордель бывшего ведьмака Тедди процветал и имел всё больше клиентов каждый год. Но после одного случая — когда в работавшей там девочке, купленной Тедди по дешевке на чёрном рынке, обнаружилась магия тёмных, и на владельца со всех сторон посыпались обвинения в дискриминации и ненависти к бывшим врагам, он проверял всех, кто входит в дом.

Из всех ведьмаков, которых знал Эклери, Тедди было в наибольшей степени наплевать на соотношение прав тёмных и светлых, на репарации и прочую дребедень, но этот скандал основательно завёл даже его.

Тедди пришлось выплатить немалую сумму в фонд защиты прав тёмных, пострадавших во время войны, и его представления о толерантности с трудом выдержали этот удар.

— Как я ненавижу их всех! — бормотал он в те дни, но после успокоился — по крайней мере внешне — и решил, что, в конечном счёте, выгоднее держать язык за зубами и принимать в борделе и тех, и других. Только с большим вниманием подбирая подходящий им персонал.

Эклери знал не столько его, сколько кучку других собиравшихся под крышей «Пышки» ведьмаков, кое-кто из которых работал на Артария так же, как и он.

С ними тоже можно было поговорить и разузнать что-то полезное, чего не доверили бы знать ему самому.

Сейчас Эклери интересовал один конкретный вопрос, который он никак не мог прогнать из головы большую часть дня, но, отыскав комнатку, где те собирались по пятницам, он застал там только одного, самого неприятного из четверых — как подозревал Эклери, продолжавшего глотать иту за обе щеки.

— Трейна и Лиаро нет? — с порога поинтересовался он.

Дайкон, очертив фигуру незваного гостя мрачным взглядом, покачал головой.

— Что надо? — спросил он.

Эклери колебался, не зная, спрашивать или нет. Этому человеку он не доверял.

— Ты знаешь что-нибудь о ведьмаке по имени Месилон? Он служил в Огненных Фениксах.

Дайкон качнул головой.

— Я должен, по-твоему, знать всех ведьмаков в лицо? Хотя, подожди. Огненные Фениксы?

Эклери кивнул.

Дайкон, казалось, колебался, говорить или нет.

Потом подобрал со стола валявшуюся там салфетку и брошенное невесть кем перо и торопливо начертил несколько строк.

— Вот, — он протянул бумажку Эклери, и тот шагнул в комнату. Только теперь он разглядел лицо девушки, видневшееся из-за занавески в углу — похоже, веселье оказалось прервано в самом разгаре. — Он служил в Фениксах, — закончил Дайкон, отдавая ему листок. — Может быть, знает что.

Эклери потянул салфетку, но Дайкон не спешил отдавать её.