Моя надежда

Забрался в кэб, и тот загремел колёсами по мостовой.

В Астарте давно уже не осталось следов далёкой войны. Город жил своей жизнью. Торговки рыбой принимали товар из рук рыбаков. Переругивались из-за медяков и тут же втридорога выкладывали на витрины. Дворники мели мостовую, садовники подстригали кустарник перед усадьбами вельмож.

Кэб пересёк мост и покатился по кварталу, где жило служилое сословье — здесь один к другому лепились двухэтажные домишки, на первых этажах которых тоже располагались лавки, но подешевле, а на вторых жили в съёмных квартирах такие же одинокие мужчины, как он.

Эклери мог бы завести и собственный дом. У него даже был какой-то, оставшийся от отца, погибшего во время войны. Он восстановил права и тут же сдал его той же семейке купцов, которая жила в нём уже десять лет. Этим было всё равно — свет правит империей или тьма. Главное, чтобы цены не гнули слишком высоко.

Дохода, который Эклери получал с ренты, хватало, чтобы не думать об одежде и еде, а больше он ничего не желал — по крайней мере пока.

«Будет день, и будет пища», — был уверен он. И пища была.

Кэб остановился у одного из домов. Сонная хозяйка высунулась из окна и приветственно махнула рукой.

— Опять не ночевал? — спросила она.

— Спать не хотелось.

— Эх, молодёжь…

Эклери стукнуло два месяца назад тридцать пять лет, и к молодёжи он при всём сожалении отнести себя уже не мог. Но спорить с хозяйкой не стал. Молча открыл дверь и стал подниматься на второй этаж.

Глава 7. Пустые ночи, пустые дни

Эклери потратил на сон несколько часов, а когда проснулся, за окнами уже накрапывал дождь.

Начиналась весна, но погода от этого не становилась более благосклонной и продолжала смущать планы простых людей и великих магистров своим непостоянством.

Эклери высунулся в окно и, не обращая внимания на дождь, тут же промочивший его длинные чёрные волосы, кликнул хозяйку, которая бралась подниматься к нему с завтраком за дополнительную плату в пару медных монет.

Катулья, кряхтя и поругиваясь на разбежавшихся гусей, двинулась на кухню.

Широкие юбки её подметали дворовую пыль, а больше на дворе, с четырёх сторон огороженном стенами окружающих домов, не на что было посмотреть.

Эклери зевнул и, вернувшись в комнату, потянулся. Вытащил из вороха одежды, лежавшего на скамье под окном, припрятанный фолиант, который он унёс из библиотеки и планировал дочитать и, пристроившись с ним на кровать, стал ждать, лениво листая страницы одну за другой.