Моя надежда

— Да, — Эклери поднял голову от книги, которую даже не пытался читать, и протёр глаза, — это утомляет, — признался он, — не люблю магию пространств.

Тали хмыкнула.

— Возьми помощника. Не обязательно всё делать самому.

Эклери покачал головой. Он не знал почему, но был абсолютно уверен, что миссию, порученную ему магистром, должен завершить сам от и до.

— Сделать тебе чай? — поинтересовалась Тали.

— Нет, спасибо, — Эклери посмотрел на часы, стоявшие у противоположной стены, — нужно идти.

Он поднялся и замешкался, разглядывая ряды книг, тянувшиеся вдоль стен и убегавшие в темноту.

— Как ты думаешь, — спросил он после долгой паузы, когда Тали уже собиралась уходить, — светлая магия существовала вообще когда-нибудь?

Тали пожала плечами и, подойдя вплотную, остановилась рядом с ним.

— Если есть тьма — должен быть свет. Это одна из версий, в которую верили авторы этих книг.

— Но не единственная, да?

— Да. Есть другая. Демоны — или изначальные, как называем их мы — есть тьма и свет в одном лице.

Люди придумывают слова, которые не значат ничего. И единственная магия, которая была в Атолле когда-либо — это магия, которую теперь называют магией тьмы.

— Но как же Белфонд Светоносный? Разве он был тьмой?

Тали вздрогнула, услышав из уст Эклери имя, которое часто упоминал её муж.

— Белфонд, — мягко сказала она, — герой легенд.

— Только не говори, что и его не было никогда.

— Наверное, был, — признала Тали, — только нам никогда уже не узнать, нёс он тьму, свет или что-нибудь ещё.

Мы никогда не увидим его самого и ничего не узнаем о нём. Только то, что запомнили люди — и рассказали своим детям, а они — детям своих детей. Так же и наши дети запомнят лишь то, что мы расскажем им о войне. И им будет абсолютно всё равно, кто был прав, а кто нет.

Эклери долго молчал.

— Мне не нравятся твои слова, — после долгой паузы сказал он.

— Ты спросил, во что я верю. Я дала ответ. Я не заставляю тебя соглашаться со мной.

— Ты не сказала ничего. Только то, что мы сами не знаем — что такое свет и что такое тьма.

— Верно, — подтвердила Тали, — так и есть. Иди спать, Эклери. Этот разговор ни к чему не приведёт.

Эклери, кивнув и на прощание поцеловав протянутую ему ладонь, направился к выходу.

Над морем уже занимался рассвет. Где-то вдалеке слышались первые крики мальчишек-продавцов газет. Невыспавшиеся кэбмены переругивались за углом и, завернув туда, Эклери предложил одному пять медных монет за то, что тот довезёт его домой.