Мой кровный враг

И тут же остановился так резко, что я едва не ткнулась носом ему между лопаток. Высунулась из-за его спины и обнаружила трех верзил.

От того, как они держали мечи — дрянные, надо заметить — хотелось то ли смеяться, то ли плакать. Разбойнички…

— Кошелек и девку, — потребовал один.

Алан приподнял бровь.

— Помилуйте, откуда у меня кошелек?

Кто-то резко дернул назад за плечо, и прежде, чем я успела сообразить, что происходит, меня обхватили поперек груди, прижав к телу — давно немытому телу — а шеи коснулся нож.

— Девка твоя больно громко орала, что может весь постоялый двор купить, — прорычали у меня над головой.

А больше ничего эти идиоты не слышали? Про магию, например?

Я встретилась взглядом с Аланом. Потянулась к магии - пока не выплетая заклинание до конца, только чтобы он заметил — и понял.

— Мужики, вы уверены? — спросил он, глядя мне в глаза. — Ваша жизнь на кону, не моя.

«Мужики» предсказуемо заржали, тот, что меня держал, даже на миг расслабил руку с ножом. Чем я и воспользовалась, магией рванув клинок от шеи и одновременно со всей силы наступив разбойнику на стопу, где подъем.

Я подхватила еще теплую рукоять в воздухе — едва не выскользнула из вспотевших ладоней — развернувшись, всадила нож мужику в грудь, действуя совершенно бездумно: тело само вспомнило, чему его учили. Разбойник вместо того, чтобы упасть замертво, попытался меня сграбастать.

Я обернулась — кровь колотилась в висках, мешая дышать. Алан убрал нож в ножны, бросил на траву тряпицу, которой только что вытирал оружие. Бурая, в алых пятнах тряпка плавно опустилась, закрыв лицо того, что требовал кошелек и девку. У лежавшего рядом не было головы. Третьему досталась та самая сотня воздушных клинков — или на сколько там способен Алан, и я отвела взгляд, едва заметив алое.

К горлу подкатило, рот наполнился кислым.

Алан оказался рядом мгновенно, обнял, притиснув к себе так, что я ничего не видела, но липовый цвет и малина все же не могли заглушить мерзкого запаха. Меня затрясло.

Надо было вывернуться, пойти самой, это ж просто неприлично так прижиматься к почти незнакомому мужчине, но я только крепче вцепилась в его дублет, позволяя себя вести.

— Садись, — сказал, наконец, Алан.