Белые крылья зиккурата

Даже самые ухоженные — те, с балкончиков которых свисали зелёные вьюны — выглядели приземистыми и плотными. Люди кругом были им под стать.

Абсолютно внезапно меня поразила мысль:

— Они ещё и не умеют летать?!

Лира негромко рассмеялась, и этот мелодичный смех колокольчиком встревожил душу.

— Да, Дайнэ, они не умеют летать.

Она помолчала, а когда продолжила, я не видел выражения её лица.

— Даэвы тоже не умеют летать. Но мне кажется, это не делает их менее опасными.

Я тоже нахмурился.

— Они так тревожат вас, — не удержался я, — вы заговариваете о них в который раз за последние дни.

— Я ведь для того и отправилась в путь… чтобы попытаться… договориться с ними. Конечно, они меня тревожат.

— Даэвы осваиваются в Ойкумене уже шесть сотен лет — однако никогда не переступали границ Короны Севера. Может, они и отличаются от нас, но не настолько безумны, чтобы затевать с нами войну.

Лира снова негромко рассмеялась, однако теперь в голосе её не было и толики веселья.

— Даэвы уважают только силу.

Наше нежелание вступать войну и подчинять себе материк для них выглядит как слабость. Я хорошо это понимаю. Но не могу говорить с ними на их языке. Тем более… — Лира замолкла, подбирая слова, потом продолжила: — Всё не так просто. Ты же знаешь, мы не можем с ними воевать. И за минувшие шесть сотен лет они не могли этого не понять. Армии даэвов подошли вплотную к нашим землям. Они могут перейти границы в любой момент.

— Этого не может быть, — отрезал я. — Это глупо. Мы не несём для них угрозы.

Лира вздохнула.

— Я знаю, тебе будет трудно посмотреть на это с точки зрения талах-ар… и всё же, попробуй представить: война приносит им еду, драгоценности и рабов. Они получают всё, но не тратят на это столько времени, сколько галлы и другие дикие племена.

— Какое удовольствие в том, чтобы обладать отнятым у других?

— О… — Лира снова негромко рассмеялась. — Ты говоришь, как талах-ир. Ты рассуждаешь с позиции эмоций, Дайнэ. А я рассуждаю с позиции разума. Добыть желаемое войной для них проще, чем создать самим.

А теперь я попробую представить, как рассуждал бы талах-ир. Помнишь кристалл, который ты взял у меня?

Лира оглянулась, и я кивнул.

— Тебе нравится эта музыка?

— Да.

— Какие желания она в тебе пробуждает?

Я молчал. Мне было стыдно сказать. Стыдно описывать, как заходится сердце от этого бешеного ритма, от стремительного зова флейты, который мне так и не удалось повторить.

— Это — Песнь Смерти, — сказала Лира совсем грустно.