Так становятся звёздами

И как в давние времена, когда Гаитэ была маленькой, зависимой ото всех девочкой, в душе, словно илистый осадок, поднялись смущение и раздражение.

Какое-то время они молча разглядывали друг друга, словно два противника перед поединком, оценивая силы и прикидывая шансы друг друга.

– Итак, ты здесь? – хрипловатым низким голосом протянула Стелла. – В шелках и драгоценностях, именуемая «Вашей Светлостью»?

– Вы намерены начать встречу с упрёков, сударыня?

– Нет, – покачала головой Стелла. – Я рада тому, что ты сделала правильный ход.

– Этот ход я придумала сама, а осуществить его помог граф Фейрас. За что успел поплатиться. Сезар Фальконэ вчера перерезал ему горло от уха до уха.

– Мой генерал мёртв?

– Как и Сорхэ Ксантий, граф Рифа.

– Проклятье! – воскликнула Стелла, стремительно поднимаясь со стула. – Будь он трижды проклят! Чтоб ему сгореть в геенне огненной! Да чтоб ему полыхать, не сгорая, в мучительных муках ещё при жизни! Пёс! – заметалась она по комнате, пока, словно внезапно надломившись, не застыла в углу, встав у амбразуры узкого оконца.

– Он приказал их казнить?

От желания сохранить спокойствие любой ценой голос Стеллы звучал сдавленно.

Гаитэ невольно задалась вопросом, какие чувства связывали ныне уже покойного генерала и её мать, что оба были так преданны друг другу? Но тут же отбросила мысль от себя, как ненужную прошлогоднюю листву.

– Это был честный поединок.

– Сезар так сказал?

– Я сама это видела. Меня заставили присутствовать.

Тут Гаитэ погрешила против истины. Никто не заставлял. Это был её выбор. И хорошо, что он был – теперь не приходилось ни в чём сомневаться.

– Вы знаете, что император собирается объявить о моей помолвке со своим старшим сыном? – поменяла тему Гаитэ.

При этих словах Стелла вздрогнула. Щёки её покрыла смертельная бледность.

– Откуда мне это знать? – наконец проронила Стелла. – Вот уже три месяца, может, чуть дольше, как я нахожусь в заточении и полной изоляции. Всё, что до меня доходит, это зловещий вой в трубах, когда непогода, да удушающий зной, когда солнечные лучи раскаляют камни. У меня нет ни сорочки, ни стула. Мне подают ту же бурду, что и стражникам. А камин горит не больше часа.