Так становятся звёздами

Потом Гаитэ увидела крепость Бёрст и все мысли выветрились из головы.

На бастионах и башнях замка пылали огни. На фоне тёмного дождевого неба они смотрелись особенно эффектно. В колеблющихся, переменчиво мерцающих отблесках старинные зубчатые башни выглядели ещё величественнее и мрачнее.

Между тёмными зубьями стен, приглядевшись, можно было увидеть стальные шлемы стражников-лучников. Они медленно двигались, держа аркебузы на плечах.

К тому времени, как комендант поспешил им навстречу, они успели миновать вторые ворота.

Ознакомившись с письмом, он повёл Гаитэ по боковой лестнице на второй этаж.

Обступившая со всех сторон мёртвая тишина ощущалась почти физически. На лбу, несмотря на холод, выступали бисеринки пота. Колеблющийся свет, подрагивающий шлем на голове проводника, падающая под ноги причудливая тень – всё вызывало нервный озноб.

Гаитэ отчего-то ожидала увидеть решётку, но её подвели к обыкновенной двери.

– Прошу, сеньорита, – отпер её комендант.

Комната оказалась похожей на подвал, просторной её не назовёшь.

Условно её можно было разделить на два уровня. В центре низкого стоял стол и две скамьи, высокий усыпали полусгнившей соломой.

Гаитэ не сразу заметила тонкую женскую фигуру, сидящую на топчане, покрытом овечьими шкурами. На женщине было платье из грубого домотканого сукна, широкого не по фигуре – платье простолюдинки, прислуги, но не герцогини.

Женщина в упор смотрела на Гаитэ. В узком, надменном, по-своему привлекательном и всё же змеином лице не было ни тени меланхолии или сломленности.

Внезапно женщина резко подалась вперёд, буравя Гаитэ взглядом:

– Кто это? – осипшим от долгого молчания голосом, прошипела Тигрица.

– Вы не узнали вашу дочь? – удивился комендант.

– Мою дочь?.. – сузила глаза Стелла.

Голос её звучал с придыханием, отчего походил на змеиный свист:

– Да, помню. Когда-то у меня действительно была дочь.

– У вас отличная память, сударыня, – невесело усмехнулась Гаитэ. – Я вот не могу вспомнить тех времён, когда бы у меня была бы мать.

Сеньор Мэрсюбер, не могли бы вы оставить нас? Мы так давно не виделись. Хотелось бы переговорить о личных делах без свидетелей.

Гаитэ сама удивилась, откуда в её голосе взялась эта спокойная уверенность и властность?

Комендант невольно потупился:

– Конечно, Ваша Светлость.

Пронзительно завизжали петли, заскрипела засовы. Мать и дочь остались наедине.

У Стеллы осталась всё та же привычка – глядеть на собеседника прямо, словно погружая взгляд ему прямо в зрачки.