Так становятся звёздами

– Как прискорбно, что бывшая, почти всесильная, герцогиня и, возможно, мать будущей императрицы вынуждена вести подобное существование. Думаю, будет лишним напоминать вам о том, что, когда мне было одиннадцать, по вашей милости меня отправили в каземат, по сравнению с которым ваша сегодняшняя камера – настоящие хоромы. Там вообще не было каминов и окон, а похлёбку, который брезговали даже крысы, выдавали один раз в три дня. Да и за ту приходилось драться с другими узниками. Взрослыми, бывалыми бродягами.

Вы когда-нибудь вообще думали обо мне, матушка? Думаю, нет. В вашей душе не находится место раскаянию или угрызению совести.

– Что я могла сделать?

– Попытаться меня защитить. Вы же моя мать!

И снова две женщины, связанные между собой узами крови столь тесно, сколько это вообще возможно, уставились друг на друга, как на врага.

В тусклом свете пасмурного дня, едва пробивающегося через узкие окна, в алых отблесках факелов, Гаитэ могла в подробностях, до малейшей чёрточки разглядеть лицо матери.

Оно походило и не походило на её собственное.

Несмотря на то, что Стелла Рэйв перешагнула сороковой рубеж, она сохранила прославленную красоту, передавшуюся и её дочери. Но если красоту Гаитэ можно было назвать нежной и одухотворённой, то черты Стеллы были резче, глаза запали. Милые ямочки, порой возникающие на щеках дочери, у матери давно не появлялись – на их месте обозначились морщинки.

«Возможно, через много лет, познав всю горечь жизни, я буду выглядеть так же?», – с грустью подумала Гаитэ.

– Вы станете проклинать меня за то, что я не поддержала вашу войну? – спросила она вслух.

– Я её проиграла, – чётко и ясно произнесла Стелла. – И сейчас расклад сил не на нашей стороне. Упорствовать в данной ситуации означает проявлять глупость. Ты сделала единственный правильный шаг, чтобы не потерять последнее влияние, что у нас осталось. Проклинать тебя за это с моей стороны было бы глупо.

До Гаитэ только сейчас начало доходить, что даже находясь за решёткой, её мать продолжала плести интриги, тайных смысл которых она сама едва улавливала.

Оторванная от всего, спутанная по рукам и ногам, Тигрица продолжала бороться, не погнушавшись использовать в борьбе давно отвергнутую дочь. Возможно, что вовсе не случайно граф Фейрас приехал за ней в монастырь и вовсе не случайно согласился проводить в Жютен?

Гаитэ в этот момент испытала весьма противоречивые чувства. Неприятно быть разменной пешкой в игре.